Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек - Джорджетт Хейер

– Нет, это все, благодарю вас, – ответил Хардинг, вставая.

– И нам с Бэзилом можно ехать домой? Торчать здесь очень неловко, потом я совсем изнервничалась и совершенно не могу спать.

– Вы уедете при первой же возможности, – пообещал Хардинг и проводил ее до двери.

Когда Камилла ушла, сержант сурово сказал, что она показалась ему очень гадкой. По его мнению, улики против Бэзила Холлидея были вескими. И ему хотелось знать, что думает по этому поводу инспектор.

Хардинг отвечал уклончиво.

– Дело в том, – сказал он, – что все они лгут. Леди Биллингтон-Смит старается убедить меня, будто ее отношения с мужем были не столь уж плохи; юный Джеффри – что его отчаяние вызвано поведением мисс де Сильва, а отец здесь ни при чем; Холлидей защищает жену, которая, несомненно, вытягивала у генерала этот чек; сама она пытается бросить подозрение на всех, кроме себя и мужа! – Он в раздумье полистал бумаги на столе. – Теперь, наверное, поговорю со старшей горничной, проверю показания миссис Холлидей. Будьте добры, позвоните.

Через несколько минут в комнату прошествовала строгая накрахмаленная Пекхем и с чопорным, неприступным видом встала у стола. Да, она прекрасно помнит, что происходило вчера утром. Она упаковывала вещи миссис Холлидей, когда та пришла снять шляпу.

– Она вас отослала? – спросил Хардинг.

Суровые черты старшей горничной тронула презрительная гримаса.

– Надеюсь, я знаю свое место, сэр. Я тут же вышла сама.

– Вы спустились вниз?

– Нет, сэр. Зашла в кладовку напротив – подождать, когда миссис Холлидей удалится.

– Входил ли кто-нибудь в комнату, когда она была там?

– Насколько мне известно, сэр, нет.

– А что стали делать вы, когда она вышла?

– Вернулась и продолжала заниматься упаковкой вещей, пока не вошел мистер Холлидей.

– Когда это было?

– Точно не могу сказать, сэр. Минут через пять; возможно, поменьше.

– И вы опять вышли?

– Конечно, сэр.

– Долго он находился в комнате?

– В первый раз минуты две, не больше.

– Стало быть, он потом вернулся?

– Да, сэр; когда я уходила из комнаты.

– Заметили ли вы в нем что-нибудь необычное – признаки беспокойства, например?

– Мое положение не позволяет мне разглядывать гостей, сэр, но мне показалось, что мистер Холлидей слегка расстроен. Он так грубо прошел мимо меня, совсем не по-джентльменски, зашел в ванную и с силой захлопнул дверь.

– Спасибо. Еще один вопрос. Кажется, вы говорили вчера суперинтенданту, что в то утро мистер Биллингтон-Смит сидел почти полчаса на лестничной площадке, дожидаясь, когда мисс де Сильва впустит его к себе в комнату. Вам не показалось, что он чем-то расстроен?

– Я не обратила на мистера Джеффри ни малейшего внимания, сэр. Занималась своей работой, не то что некоторые, которые тратят время, пялясь на господ, а потом плетут о них разную чушь.

Заглянув в красочные показания Джоан Доусон, Хардинг хмыкнул и спросил:

– Когда вы входили в комнату мистера Джеффри, то он… э… «держался руками за голову и выглядел так, будто хотел покончить с собой»?

Пекхем хмыкнула.

– Вот этого не могу сказать, сэр. Я его не разглядывала.

– Спасибо, у меня все. Попросите, пожалуйста, дворецкого, чтобы он прислал сюда мистера Геста.

Когда она вышла, сержант покачал головой.

– От нее мы услышали полную правду, сэр. Мистер Холлидей вам солгал. Он не разговаривал с женой. Если хотите знать мое мнение, сэр, мистер Холлидей все время догадывался, какую игру ведет его супруга, и нашел чек, когда она ушла на веранду. Это нехорошо, сэр; очень нехорошо.

Хардинг взял показания Стивена.

– Не знаете, есть ли какая-то правда в том, что миссис Холлидей говорила о Гесте и леди Биллингтон-Смит?

– Ничего об этом не слышал, – ответил сержант. – Конечно, генерал был намного старше супруги, только это ничего не доказывает.

– Мистер Стивен Гест! – объявил Финч с порога.

Стивен вошел неторопливым, уверенным шагом.