Подставная фигура - Данил Корецкий

Макс задумался. Он был в таком состоянии, что вряд ли мог ответить на этот вопрос. И все же спасительная мысль пришла.

– Конечно! Линсей Джонсон может это сделать. Вам достаточно его слова?

– Несомненно, сэр! – охранники улыбнулись. – Просим пройти в посольство.

Все втроем они двинулись к особняку. Силуэты у ворот исчезли. Захлопали дверцы, взревели моторы. Через пару минут улица перед посольством опустела.

* * *

В Шереметьеве-2 всегда оживленно. Пересекаются потоки пассажиров, гремят колесики чемоданов, кто-то кого-то встречает, а кто-то, наоборот, – провожает, мамы зовут детей.

Теперь к обычной толпе присоединились еще журналисты – их здесь около двух десятков. Тянутся руки с диктофонами, микрофонами, украшенными цветными кубиками с заставками телеканалов. Операторы, как всегда, бесцеремонны и бесстрастны, линзы их камер нацелены прямо в глаза, а лица за этими камерами такие, словно они разглядывают стодолларовый банкнот через электронный детектор.

От посольского «Ровера» Максу предстоит пройти пятьдесят шагов до зала для дипломатов. Рядом с ним – Стив и Джошуа, те самые молодые люди, которые первыми встретили его на территории посольства. Макс успел хорошо познакомиться с ними и даже регулярно поиграть в теннис.

Макс увидел журналистов и бросил выразительный взгляд на Стива.

– Скорее.

Стив ускорил шаг.

Они идут через толпу с видом людей, которым очень некогда, Стив и Джошуа прикрывают Макса с флангов. Но от журналистов так просто не уйти. Дама с пышными кудрями забежала вперед, преградив Максу дорогу.

– "Новые известия"... Макс Витальевич, правда ли, что договоренность о предоставлении вам британского гражданства была достигнута на самом высоком уровне?

– Не интересовался, – ответил Макс. – Главное, что британский паспорт лежит в моем бумажнике.

– Канал НТВ, Макс Витальевич!.. Хлопотал ли за вас по этому поводу главный эксперт МВФ Линсей Джонсон?

– Вряд ли, – сказал Макс. – Он меня не знает.

– Газета «Товарищ»! – выкрикнул ему в лицо лысоватый молодой человек. – Какую сумму вам выплатит британская МИ-5?

– За что? – поинтересовался Макс.

– За то, что вы... Вы перебежчик! Макс отодвинул его в сторону. Осталось еще метров десять.

– Вы оставляете в Москве свою семью, Макс Витальевич? – вынырнула смуглая симпатичная девица с диктофоном.

– У меня нет семьи.

– А любимая девушка?

Макс посмотрел на нее. Журналистка широко улыбнулась ему, обнажив два ряда ослепительно белых зубов.

– У меня здесь никого не осталось, – сказал он. – И ничего.

Вопросы продолжали сыпаться, но Макс уже их не слушал. Джошуа, отодвинув спиной несколько журналистов, открыл дверь в зал для дипломатов. Макс последний раз обернулся. Поднял голову.

На галерее, на фоне вывески бистро, стоял, заложив ногу за ногу, парень по имени Вадим в синей найковской куртке. «Контрольный визуальный контакт», – подумал почему-то Макс. Он зашел в зал. Джошуа плотно закрыл за ним дверь.

Здесь было неожиданно тихо и покойно. Два пожилых человека в хорошо сшитых костюмах стояли у огромного панорамного окна, любуясь видом летного поля. За окном вдалеке разворачивался огромный «Боинг». Высокий стабилизатор украшало сине-красное перекрестье флага Великобритании.

– Это твой, Макс, – сказал рядом Стив. – Скоро будешь дома.

С непонятным выражением лица Макс смотрел в окно.

* * *

Сцену в Шереметьеве-2 показали в новостях по всем каналам.

– Ты не просто упустил его, ты нарочно дал ему уйти! – зло сказал Ершинский. – Давай пиши рапорт. В органах тебе не место!

– А где мне место? – спросил Фокин. – Я не продавал информацию, не ставил «крыш», не оказывал услуг частным детективам... Потому не скопил денег, не обзавелся нормальной квартирой, машиной, дачей, счетом в банке... Так куда мне теперь идти?

– Не знаю. Это твои проблемы.

Генерал склонился над бумагами, давая понять, что разговор окончен.

Фокин вышел в приемную, попросил у секретаря лист бумаги и тут же написал рапорт.

– Подождите минуточку, я завизирую, и вы передадите его в кадры. – Маргарита Петровна скрылась за двойной дверью. На столе в подставке календаря лежали глянцевые яркие прямоугольнички. Фокин вытянул один.

«Руководство „Консорциума“ имеет честь пригласить Вас на торжественный вечер, посвященный десятилетию со дня основания...»

Он быстро сунул приглашение в карман.

«Консорциум» праздновал не только десятилетие своего существования. Он праздновал очередную победу. Даже получив торпеду ниже ватерлинии, зеркально-темный тетраэдр остался на плаву и теперь успешно заделывал пробоину.

Обстановка изменилась коренным образом. Газеты все чаще писали, что козни врагов чуть не пустили на дно флагман отечественной экономики, гарант финансовой независимости России. Правительство выделило крупную денежную ссуду, чтобы покрыть убытки, понесенные «Консорциумом» из-за блокировки счетов. Совершенно неожиданным явилось заявление Президента о том, что государство всеми своими активами гарантирует его платежеспособность. Теперь счета наверняка разморозят...

Фокин понял, что стороны пришли к компромиссу. Двум слонам лучше не драться на барже, чтобы не утонуть... Даже если баржа – это вся страна. Так еще лучше – есть что поделить, чтобы хватило обоим. К тому же момент острого противостояния миновал: МВФ выделил восьмимиллиардный кредит, и его благополучно разворовали, как и предыдущие. Тема потеряла актуальность – если месяц назад все газеты убеждали читателей, что судьба и благополучие каждого россиянина зависят от западных денег, то теперь об этом и не вспоминали. Один слон в этот раз съел больше другого, ну что ж – в следующий раз будет наоборот...

В огромном актовом зале собрался весь столичный финансово-политический бомонд. И вице-премьер Фандоренко, и Арцыбашов, и Шаторин, и Зенчук, и Пигарев, и Налютин, и Макарин, и Закатовский, и многие другие. Не было только Локтионова, не мелькало в самых ответственных местах напряженное лицо Атаманова, не процеживал настороженно толпу приглашенных Ринат Шалибов.

Теперь безопасность обеспечивали другие люди: во главе службы стал Каймаченко, его подчиненные на входе пропускали гостей через ажурную рамку металлодетектора. Особо важных персон это не касалось, для них и вход был отдельный. А Фокина ошманали, хотя оружия у него уже не было, не было и удостоверения, не было жены, определенного места в жизни и уверенности в себе. Была только злость на замаскированных пришельцев, внаглую грабящих страну. И перстень из низкопробного африканского золота на правой руке.

– ...Создание «Консорциума» явилось результатом труда многих и многих людей, результатом их воли, трудолюбия и таланта. – Петр Георгиевич Горемыкин заканчивал свою речь. Он впервые прилюдно обозначился как глава организации, и это был очень красноречивый признак.