Прощай, прощай, черный дрозд! - Нора Робертс

— Это для моей бабушки. Но… — Чувствуя, что брюнетка смотрит на него с одобрением, Тревор открыл коробку и достал оттуда розовый бутон. — Я думаю, бабушка не обидится, если один цветок я подарю вам.

— Вы очень добры, — сказала ему провожатая. — Н что, милая Тиффани, теперь вы довольны? Красива роза от красивого молодого человека.

— Многие красивые молодые люди дарили мне цветы. Очень многие. — Старуха погладила лепестки и вдруг очень внимательно посмотрела на Тревора. — Красивые цветы. Пустые, холодные глаза. Мертвые глаза. Иногда красивые фрукты бывают гнилыми внутри. Нет, ты не мой Джонни.

— Прошу прощения, — прошептала испуганная девушка и увезла старуху.

Старая крыса… Тревора передернуло, но он быстро взял себя в руки и пошел дальше.

Просторная, но очень уютная общая гостиная была разделена на несколько частей; повсюду стояли столики для любителей карточных игр, рукоделия и чтения. Людей здесь было много, и царивший в гостиной шум напомнил Тревору прием, на котором люди пьют коктейли, переходят от группы к группе и болтают, не слушая других.

Видя, что Тревор замешкался, к нему подошла другая служительница.

— Мистер Уиттьер?

— Да. Я…

— Сегодня ваша бабушка чувствует себя неплохо. — Молодая женщина показала на стол у окна, за которым играли в карты две женщины и мужчина.

На мгновение Тревора охватила паника. Которая из двух? Но тут он заметил, что у одной из старух на ноге лубок. Если бы бабка покалечилась, ему бы об этом все уши прожужжали.

— Благодарю вас. Она замечательно выглядит. Очень приятно знать, что бабушка не скучает и что ей обеспечен хороший уход. И день сегодня чудесный. Не такой жаркий, как вчера. Как вы думаете, я могу погулять с ней в парке?

— Я думаю, она будет рада. Лекарство ей принимать только через час. Если к тому времени вы не вернетесь, мы пришлем к ней кого-нибудь.

— Спасибо. — Восстановив уверенность в себе, Тревор подошел к столу и с улыбкой наклонился к старухе: — Здравствуй, бабушка. Я принес тебе цветы. Розовые розы.

Однако бабка и бровью не повела Она продолжала смотреть в карты.

— Мне нужно закончить игру.

— Ладно. — Глупая, неблагодарная старая ведьма… Тревор выпрямился, стиснул коробку и принялся следить за тем, как она осторожно выбирает карту и кладет ее на стол.

— Попались! — воскликнула другая старуха. Голос у нее был сильный и удивительно звонкий. — Я снова сняла с вас штаны!

Она хлопнула рукой по столу, заставив партнера чертыхнуться.

— Следи за своим языком, старый козел! — Она повернулась в кресле и пристально посмотрела на Тревора. — Так ты внук Дженин? В первый раз вижу. Пробыла здесь уже месяц, но не видела, чтобы ты приходил. Я легла сюда только на шесть недель. — Она похлопала себя по ноге. — Немного не повезло. Неудачно спустилась с горы на лыжах. Моя внучка приходит каждую неделю, как часы. А ты что же?

— Я очень занят, — ледяным тоном отрезал Тревор. — И считаю, что вам нет до этого никакого дела.

— Мне восемьдесят шесть лет, и я сама решаю, до чего мне есть дело, а до чего нет. Сын и невестка Дженин приходят сюда два раза в неделю, а то и чаще. Очень жаль, что ты так занят.

— Поедем, бабушка. — Не обращая внимания на нахалку, Тревор взялся за спинку кресла Дженин.

— Я умею ходить! Прекрасно умею и не нуждаюсь в том, чтобы меня возили!

— Я отвезу тебя в парк, а там ты пойдешь сама — Желая как можно скорее увезти бабку подальше от по сторонних глаз, Тревор положил коробку с цветами ей на колени и начал толкать кресло к двери. — Сегодня не слишком жарко. Ясно и солнечно. Вот увидишь, свежий воздух пойдет тебе на пользу.

Несмотря на царившую здесь стерильную чистоту (кстати говоря, стоившую огромных денег), Тревор явственно ощущал запах тел, разлагавшихся от старости и болезней. Его выворачивало наизнанку.

— Я не успела подсчитать набранные очки…

— Ничего страшного, бабушка. — Тревор завез кресло в лифт. — Не хочешь посмотреть на подарок?

— Мой распорядок дня не предусматривает прогулку в парке. Не понимаю, почему его изменили, — неожиданно трезво заявила бабка, но крышку все же сняла. — Ох, какие красивые! Розы. С розами мне никогда не везло. Где бы мы ни жили, я всегда сажала хотя бы один розовый куст. Помнишь, милый? Я должна была попробовать. У моей матери был чудесный розовый сад. Ох, тут светло! — сорвавшимся голосом воскликнула она, когда Тревор вывез ее в парк. — Тут ужасно светло…

— Через минуту мы будем в тени деревьев. Бабушка, ты знаешь, кто я?

— Я всегда знала, кем ты был. Это было трудно, малыш, тебе столько раз приходилось менять имена. Но я всегда знала, кем ты был. Мы всегда берегли друг друга, верно? — Она обернулась к Тревору и положила ладонь на его руку.

— Конечно. — Пусть принимает его за отца, если хочет. Оно и к лучшему. К отцу бабка была привязана сильнее, чем ко всем остальным. — Мы всегда берегли друг друга.

— Иногда память мне изменяет. Воспоминания приходят и уходят. Как сны. Но я всегда вижу тебя, Уэстли… Нет-нет, Стивен. — Вспомнив это имя, она облегченно вздохнула. — Да, Стивен. Ты сам захотел остаться Стивеном, и я смирилась с этим. Мне все равно. Я так горжусь своим мальчиком…

— Ты помнишь, что было, когда он в последний раз нашел нас? Мой отец? Помнишь тот последний раз, когда ты его видела?

— Я не хочу говорить об этом. У меня начинает болеть голова. — Она замотала головой из стороны в сторону. Тем временем Тревор толкал кресло, увозя бабку подальше от людей. — Здесь спокойно? Здесь мы в без опасности?

— В полной. Его нет. Он умер. Уже давно.

— Так говорят… — прошептала Дженин. Было ясно, что лично она в этом сомневается.

— Он не сможет причинить тебе вред. Но ты помнишь, как он приезжал в последний раз? Он приехал вечером. Это было в Колумбусе.

— Мы думали, что находимся в безопасности, но он приехал! Я никогда не позволяла ему обижать тебя. Пусть делает со мной что угодно, даже бьет, но не трогает тебя. Я не дам ему обидеть моего малыша.

— Да-да. — «О боже, — думал Тревор, — дай мне терпения…» — Но что произошло в тот раз? В Огайо. В Колумбусе.

— Разве это был последний раз? Я не помню. Иногда я думала, что он приехал, но это был только сон, дурной сон. И все равно нам приходилось уезжать. Я не могла рисковать. Люди говорили, что он умер, но откуда они это знали? Он сказал, что всегда найдет тебя. Поэтому нам нужно было бежать. Что, опять пора?

— Нет. Но когда мы жили в Колумбусе, он приезжал. Вечером. Верно?

— О боже, он был там! Стоял у двери. Бежать было некуда. Ты испугался и вцепился в мою руку. — Она сама взяла Тревора за руку и стиснула ее изо всех сил. — Я бы не оставила тебя с ним. Ни на минуту. Он бы украл тебя, если бы мог. Но тогда ты еще не был ему нужен. «В один прекрасный день, — говорил он мне, — в один прекрасный день ты оглянешься, а его и след простыл. Ты никогда не найдешь его». О боже… Ма лыш, я не могла позволить ему увезти тебя! Я никогда, никогда не позволила бы ему причинить тебе вред.