Самоубийство исключается. Смерть в аренду - Сирил Хейр

– Ну, так мы же хотели установить связь между Джеймсом и Баллантайном, – ухмыльнулся сержант, – вот она и обнаружилась. Но только это окольный путь.

– Да, видимо, это тот случай, когда концы с концами не сходятся. Но у нас есть еще один подозреваемый, которого можно внести в список.

– Вы имеете в виду миссис Илз?

– Нет-нет. Это не женское преступление. Кроме того, она уже давно перестала ненавидеть Баллантайна настолько, чтобы убить его, если я разбираюсь в людях. Думаю, она из тех женщин, которые продолжают отравлять жизнь бедного грешника своей прямотой и терпением и испытывать гордость от того, что смирились со всеми несчастьями, что он причинил им. Подозреваемый, которого нам нужно внести в список, более опасен.

– Кого вы имеете в виду?

– Икс, – ответил инспектор. – Неизвестная величина, способная опрокинуть все наши расчеты. Забыть его было бы роковой ошибкой. Составляя список возможных преступников, ты способен надеть шоры и запамятовать, что существует некто вне твоего списка. Всегда вписывайте Икса и будьте настороже.

– А как нам выискать этого Икса? – с иронией спросил Франт.

– Предлагаю немного поразмыслить в спокойной обстановке, – сказал Маллет. – Если вдруг не повезет, думаю, больше мы не сумеем обнаружить ничего, что нам поможет. Факты – вот они, – показал он на свой письменный стол, – и мне нужно взвесить и оценить их.

– Но вы только что сказали, – возразил Франт, – что там нет ничего стоящего внимания.

– Возможно, нет. Но зная, где искать, несложно найти нужный материал. По крайней мере, я на это надеюсь. Конечно, бывает и так, что ты знаешь, кто убийца, но не можешь его уличить.

Франт встал, намереваясь выйти из кабинета.

– Пока вы будете размышлять, – сказал он, – могу я заняться своими делами?

– Конечно, нет. Что вам пришло в голову?

– Я все-таки думаю, что Илз – наиболее вероятный преступник в нашем списке. Правда, о нем нам меньше всего известно. Я хотел бы запросить ордер на его арест.

– Ордер?

– Да, за двоеженство.

Маллет уставился на сержанта.

– Но вы не можете, – сказал он. – Только на основании того, что рассказала мне миссис Илз.

– Я не об этом. Если Баллантайн разузнал о его первом браке, в его бумагах должна быть какая-то запись. Все документы у Реншо. Я попрошу, чтобы он дал мне их просмотреть.

Маллет не замедлил оценить идею своего подчиненного:

– Это действительно хорошее предложение. Ступайте. Выясните, можем ли мы доказать правдивость истории, рассказанной нам миссис Илз, и дайте мне знать.

– А потом я могу запросить ордер?

Инспектор улыбнулся, как улыбается родитель ребенку, желающему получить конфету.

– Посмотрим, – ответил он. – Возможно, после того, как я это обмозгую, нам понадобится ордер на что-нибудь более серьезное, чем двоеженство.

– Значит, вы считаете, что я все-таки прав насчет Илза?

– Нет, не считаю, – зарычал инспектор, начиная сердиться. – Я еще ничего не думаю. Я только прошу вас уйти и дать мне поразмыслить.

И Франт почувствовал себя буквально выставленным за дверь.

Похоже, что размышления некоторые люди считают постоянным занятием в рабочее время, таким был невысказанный комментарий сержанта, когда он выходил из комнаты. Он готов был биться об заклад, что первым делом шеф пойдет обедать и наестся до отвала.

Франт не возвращался в течение нескольких часов. Когда наконец он снова шел по коридору, ведущему к кабинету Маллета, то ступал широкими нетерпеливыми шагами человека, несущего хорошую весть. Он постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Вместо того чтобы произнести заготовленные слова, он вскрикнул от удивления и возмущения. Старший по званию офицер развалился в кресле с закрытыми глазами. Его ноги удивительным образом удерживались в равновесии на перевернутой корзине для мусора, которая, казалось, вот-вот сломается под их тяжестью, а могучая грудная клетка плавно и ритмично поднималась и опускалась в такт глубокому дыханию спящего человека.

Когда точно Маллет проснулся, Франт сказать не мог. Глядя на шефа, он только постепенно начал осознавать, что тот пристально смотрит на него из-под полуоткрытых век, а уголки его губ слегка скривились в дружелюбной, почти озорной усмешке. Это продолжалось всего несколько секунд, а затем инспектор резко выпрямился в кресле, опустил ноги на пол и широко открыл глаза. Корзина для мусора покатилась по комнате и остановилась у противоположной стены. Там она и осталась, как единственная свидетельница досадного промаха в карьере образцового офицера.

Это был затруднительный момент для сержанта, чье искреннее уважение к Маллету пересилило требования дисциплины, заставив его сделать вид, будто не произошло ничего необычного. Но Маллет сохранял добродушную безмятежность.

– Знаете, – произнес он с видом человека, решившего поделиться чем-то глубоко сокровенным, – я почти засыпал, когда вы вошли. Устал, – добавил он без особой надобности.

Приятная улыбка не сходила с его губ и придала храбрости Франту спросить с некоторым ехидством в голосе:

– Вы хорошо пообедали?

– Я вообще не обедал, – последовал удивленный ответ. – А что, уже поздно?

– Около трех часов.

– Ах ты, господи! Но ничего не поделаешь. Расскажите, чем вы занимались.

Франт был настолько поражен несвойственным инспектору безразличием ко времени приема пищи, как он почувствовал, предвещавшим событие большой важности, что новость, которую он со всех ног примчался сообщить, показалась пустячной. Но пока он рассказывал свою историю, прежний энтузиазм отчасти вернулся, и явный интерес Маллета ободрил его еще больше.

– Оставив вас, я сразу пошел к Реншо, – начал сержант, – и он позволил мне ознакомиться с бумагами Баллантайна. В его личных документах не оказалось ничего существенного. Да и самих личных документов, по сути дела, было совсем немного.

– Я не удивлен, – прокомментировал Маллет. – По той или иной причине Баллантайн позаботился оставить после себя минимум личных бумаг.

– Потом мне пришло в голову, – продолжил Франт, – заглянуть в его банковские расчетные книжки. Я подумал, что если он копался в прошлом Илза, то мог поручить кому-нибудь выполнить эту неблагодарную работу.

– Вы имеете в виду какое-то сыскное агентство?

– Вот именно. Их не так много в Лондоне, и названия большинства из них я держу в голове. Я начал с банковских расчетных книжек трехлетней давности и вскоре наткнулся на платежи Элдерсону.

– Элдерсону?

– Да, это имя сразу бросилось мне в глаза. Вы помните смышленого человечка из подразделения «У», который был вынужден уволиться в связи с делом Баркиншоу? Он организовал частное сыскное агентство на Шафтсбери-авеню.