Самоубийство исключается. Смерть в аренду - Сирил Хейр

Понедельник, 23 ноября

– Да, это та же самая пишущая машинка, – сказал Франт.

Они с Маллетом стояли у стола и смотрели на два письма, напечатанные на фирменном бланке «Лондон энд империал эстейтс компани лтд.». Инспектор взял увеличительное стекло и некоторое время внимательно изучал документы.

– Да, – наконец произнес он и выпрямился. – Это письмо, – он показал на одно из них, подписанное лордом Генри Гавестоном, – было напечатано на машинке, которой я пользовался сегодня утром. Вы видите, буква «с» немного выбивается из ряда? И если посмотреть в лупу, можно увидеть крошечный дефект на поперечине заглавной «J». Попросим эксперта уточнить, но для нас и этого достаточно.

Франт сиял, потирая руки и дрожа от волнения.

– Ей-богу, мы до него добрались! – воскликнул он и посмотрел на своего шефа. Увиденное в его глазах заставило его добавить с некоторым сомнением: – Разве не так, сэр?

Маллет задумчиво нахмурил лоб. Затем начал пощипывать себя за усы, да так, что, казалось, выдернет волоски с корнем. Некоторое время он стоял молча, словно не слышал восклицания сержанта. Наконец медленно повернулся и сдержанно сказал:

– Добрались ли? Давайте присядем и спокойно все обдумаем.

Он сел за письменный стол и достал из ящика лист бумаги. Франт устроился напротив инспектора, его возбуждение вдруг сменилось неприятной вялостью.

– Во-первых, – проговорил Маллет, откручивая колпачок авторучки, – кто «он»?

– Ну, Илз, я думаю, – сказал сержант.

– Илз, – повторил инспектор и написал это имя вверху листа. – Мотив?

– Деньги, – тут же дал объяснение Франт. – Деньги и ревность, а также, может быть, страх разоблачения в двоеженстве.

Маллет записал в графу «Мотив»: «деньги, ревность, разоблачение».

– Доказательства? – был его следующий вопрос.

– Письмо в банк, – последовал готовый ответ.

– Вы имеете в виду, что он мог написать его, – уточнил Маллет.

– Да, конечно. Кроме этого, больше ничего.

– «Доступ к машинке», – записал Маллет.

– Он мог подложить его в бумаги Баллантайна, и таким образом оно попало в офис, – продолжил Франт.

– Хм. Мог ли? Атташе-кейс Баллантайна был всегда на запоре, помните?

– Если миссис Илз говорит правду.

– Согласен. И насколько мы знаем, он никогда не бывал в квартире в одно и то же время с Баллантайном, а тот не расставался с кейсом. Первое предположение не зависит от миссис Илз. Это простой здравый смысл. А вот второе зависит, и здесь она может ошибаться.

Маллет написал несколько слов и прочитал: «Вопрос: доступ к бумагам Баллантайна».

– Он, возможно, также имел доступ к бумагам Дюпена, – высказал предположение Франт.

– Да, – согласился Маллет. – Мы знаем, что у него были тесные отношения с Дюпеном. Но здесь возникают некоторые вопросы. Во-первых, зачем ему печатать письмо на квартире жены, а не в доме Дюпена? Во-вторых, согласуется ли эта версия в равной степени с тем, что Дюпен был их сообщником?

– Да, это возможно, – неохотно согласился Франт.

– Все это выглядит не так-то просто, когда начинаешь вникать в суть дела, не правда ли? – продолжил инспектор. – Что еще мы можем записать в графу «Доказательства»?

– Его заграничная поездка вечером того дня, когда было совершено убийство.

Маллет внес и этот пункт.

– Вам не приходило в голову, – спросил он, закончив писать, – что все это отвечает нашей гипотезе, по которой Баллантайна убил Колин Джеймс?

– Конечно.

– Тогда на основании этого письма вы думаете, что Джеймсом был Илз?

– Не только на основании этого, – возразил Франт. – Илз продолжительное время не имеет постоянного местожительства. Это дает ему возможность в течение нескольких недель обитать на Дейлсфорд-Гарденс под видом Колина Джеймса, не вызывая подозрения. К тому же таинственная поездка за границу вечером тринадцатого. Я согласен, что он может ее объяснить. Но пока он этого не сделал – и у меня такое предчувствие, что не сделает, – я утверждаю: у нас есть веские доводы против него. Все факты указывают на Илза, и ни на кого другого.

Пока подчиненный Маллета говорил, сам он записывал ключевые моменты, а потом сказал:

– Вы знаете, есть один факт, не вяжущийся с тем, что это он.

– Какой именно?

– Борода. У Илза, как, по-моему, вы знаете, рыжеватые щетинистые усы. Я догадываюсь, что вы собираетесь сказать, Франт. Он мог спрятать их под искусственными вместе с бородой. Но у Джеймса – я имею в виду настоящего Джеймса – верхняя губа гладко выбрита. Зачем наживать себе неприятности, воруя паспорт, и гримироваться под его владельца, если ты даже не потрудился побриться?

– Убийцы не обязательно поступают логично, – возразил Франт. – Абсурдно готовиться к убийству и не удосужиться сбрить усы, но люди делают абсурдные вещи. Я не вижу ничего невозможного в этой идее.

– Ну, хорошо, если так. Оставляем Илза под подозрением. Кстати, как это согласуется с вашей вчерашней версией, что убийство совершили вдвоем Джеймс и Фэншоу?

Франт задумался.

– Никак, – признал он. – То есть у нас нет никаких ключей к какой-либо связи между Илзом и Фэншоу, кроме того, что они оба отправились за границу в один и тот же вечер.

– И это уже что-то, – согласился инспектор. – Было бы напрасно полагаться на совпадение и ожидать, что три человека, замешанные в этом деле, случайно решат в один вечер отправиться в путешествие. Хотя, кроме этого, между ними нет никакой связи. В то же время есть связь, и при этом тесная, между Илзом и Дюпеном, не согласующаяся с тем, что первый имел какие-то дела с Фэншоу, смертельным врагом Дюпена. По всей видимости, эти двое – совершенно независимые друг от друга люди, у которых оказалась причина ненавидеть одного и того же человека. В данный момент я склонен думать, что если Илз включается, то Фэншоу исключается.