Стокгольм delete - Йенс Лапидус

Все та же Жанетт из шестого отделения сказала, что, по ее мнению, это тринадцатая-четырнадцатая ступень по шкале комы. Через несколько недель должен полностью восстановиться.

Но он все равно ничего не мог добавить к своему рассказу – не потому, что не мог говорить. Он просто-напросто ничего не помнил.

Да, был в доме с отцом, да, совершенно уверен, что никого не убивал.

И все. Никаких деталей.

Хуже всего, что и Беньямин не знал, кого убили в доме в Вермдё. Как двигаться дальше?

Звонил прокурор. Предварительное расследование вот-вот завершится, и она, Эмили, получит доступ к материалам следствия. Это хорошо. Но и плохо: следствие завершено, следовательно, вот-вот будет сформулировано обвинение. В ближайшие дни. И вслед за этим – суд. Как справится с таким стрессом Беньямин в его нынешнем состоянии, можно только гадать.

Господи, при чем здесь Беньямин и его состояние! Неизвестно, как справлюсь я. Я же еще совсем зеленая, хоть и блеснула на защите Николы. Прислушалась мысленно, как звучит: «Блеснула». Блеснула, блеснула. Конечно, блеснула. Честно говоря – сама не ожидала.

И, как назло, по горло работы в «Лейонс». Магнус будто нарочно навалил на нее вдвое больше обычного.

Типичный Магнус – никогда и ничего не скажет напрямую. Она зашла в кабинет доложить что-то. Он прервал ее на полуслове:

– Андерс Хенрикссон завтра приступает к реструктуризации акционерного общества «Кунгсборген». Он уже несколько раз встречался с их ведущим юристом. Я рекомендовал тебя, как шефа аудиторской группы.

И что это значит? Это значит – прощай, лето. Скорее всего, решил наказать – нагло проигнорировала курсы в Нью-Йорке. Одно утешение: Йоссан тоже оказалась в числе неудачников. Она называла такие поручения «солнечный удар».

– Я не особенно печалюсь, – сказала она. – Все равно почти все мои планы на отпуск рухнули. Подруги одна за другой завели себе бойфрендов, некоторые даже успели детишек нарожать. А на тебя я даже не надеюсь. Ты у нас – вещь в себе. Кстати, ты сейчас спишь с кем-нибудь?

Эмили невольно улыбнулась.

– Да… поверхностно.

– Поверхностно? – Йоссан прыснула. – А как это? Поделись опытом. Это что-то из «Камасутры»?

– Секс… И все. Я не уверена, что это тот, кто мне нужен.

– О… тогда я, наверное, никогда и ни с кем не спала глубоко.

Теперь прыснула Эмили.

– Во всяком случае, этот твой, в ком ты не уверена, наверняка не кто-то из наших. Не из адвокатов. В этом я уверена.

– Как ты можешь знать?

– Ясно чувствую.

– Ты так уверена в своем чувстве?

Почему-то ей хотелось поговорить о Тедди, и в то же время она бы умерла на месте, если бы Йоссан узнала, с кем она поверхностно спит.

– Уверена или не уверена – неважно. Но я уже сказала – ясно чувствую. Ясно чувствую, что у тебя завелся кто-то, с кем ты можешь не притворяться. Быть самой собой. Расслабиться. Не играть в карьерную даму. Но это твое дело, Пиппа. Может, он и в самом деле не тот, кто тебе нужен.

– А кто мне нужен?

– Идиот.

– А с кем я могу быть самой собой?

– А ты, думаю, и сама этого не знаешь. Но твой нижний звоночек прозвонил. Так что прислушайся. Не сопротивляйся.

Зазвонил рабочий телефон. Из приемной.

– Тебе посылка.

– Можешь посмотреть, что это, Вивека?

Вряд ли еще один букет от Николы.

– Да, конечно. Из прокуратуры. Несколько папок с документами. Какое-то уголовное дело. Думаю, ошибка.

– Наверняка. Положи где-нибудь в сторонке, я потом посмотрю.

Материалы следствия… Как это могло получиться? Почему прокурор Рёлен послала их на адрес бюро? Она никогда и никому не говорила, что работает в «Лейонс». Если и ошибка, то странная.

Ошибка или не ошибка – больше всего ей хотелось схватить эти папки и погрузиться в чтение. Установили ли они личность убитого? Знают ли, что в доме в тот вечер был не кто-нибудь, а давно погибший Матс Эмануэльссон?