Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы - Эрл Стенли Гарднер

– Не имеет значения. Я задал вам вопрос. Как вы узнали, что на дне аквариума лежит пуля?

– Мне сказала об этом миссис Фолкнер.

– Так, так, – воодушевился Мейсон. – Уже интересно, продолжайте.

– Миссис Фолкнер сказала мне, что я обязательно найду на дне аквариума пулю тридцать восьмого калибра. Она знала, что Тома должны были вызвать для лечения рыбок, и хотела, чтобы мы достали пулю. Она также настаивала, чтобы в момент извлечения пули присутствовали и я, и Том, чтобы она потом легко могла доказать, откуда эта пуля взялась. Вот, пожалуй, и все, мистер Мейсон. Когда мистер Фолкнер передал мне ключ, я заехала за Томом. Мы хотели сначала достать пулю, а потом вернуться, уже после приезда мистера Фолкнера, и заняться лечением рыбок. Когда мы приехали в контору, рыбок там уже не было. Минуту или две я стояла в растерянности, не знала, что делать. Потом решила действовать по плану. Я взяла черпак, мы достали пулю и услышали шум подъезжающей машины.

– Том не остался в машине?

– Нет. Мы оба должны были присутствовать. Так мы договорились с миссис Фолкнер. Мне казалось, что у нас масса времени. В соседней квартире свет не горел, я считала, что мистер Фолкнер еще какое-то время пробудет в ресторане. Но потом мы услышали шум машины и так испугались, что выбежали из конторы, позабыв даже забрать черпак.

– Что вы делали потом?

– Заехали за угол и подождали, пока вы с мистером Фолкнером не подъехали к дому. Потом мы присоединились к вам и пытались вести себя, как будто ничего не случилось, и мы только что приехали из зоомагазина.

– Что вы сделали с пулей?

– Отдала миссис Фолкнер.

– Когда?

– Только вчера.

– Почему только вчера?

– Я позвонила ей и сказала, что пуля у меня. Она ответила, что все будет в порядке, я получу деньги, но только после того, как все успокоится.

– И что вы сделали вчера вечером?

– Вчера вечером я отвезла ей пулю.

– Том был с вами?

– Нет, я была одна.

– На пуле были какие-либо отличительные знаки?

– Да. Том дал мне гравировальную иглу, и мы написали на основании пули свои инициалы. Миссис Фолкнер настаивала на этом и предупреждала, чтобы мы ни в коем случае не повредили боковую поверхность. Она хотела иметь возможность доказать, из какого оружия была выпущена эта пуля.

– Какую сумму вы должны были получить?

– Она сказала, что, если определенная сделка закончится успешно, мы получим пятьсот долларов, а если удастся еще одна сделка – две тысячи.

– И вчера вечером вы отвезли ей пулю?

– Да.

– В какое время?

– Примерно в половине десятого.

– В половине десятого?! – удивленно воскликнул Мейсон.

– Да.

– Где она была?

– В своем доме.

– И она заплатила вам две тысячи долларов?

– Да.

– Именно эти деньги лежали в вашей сумочке?

– Да.

– А эта история о том, что две тысячи вам дал мистер Фолкнер, была пустой болтовней?

– Да. Я должна была как-то объяснить эти две тысячи, и такой рассказ показался мне лучшим выходом. Миссис Фолкнер заявила, что, если я расскажу кому-нибудь об этих деньгах, она откажет мне в любой поддержке. В этом случае извлечение пули из аквариума будет считаться кражей со взломом, и мы с Томом попадем в тюрьму.

– Подождите. В половине десятого Фолкнер был уже мертв.

– Да, вероятно.

– Лежал в ванной.

– Да.

– Где была миссис Фолкнер, когда вы привезли ей пулю? В гостиной? Она не могла не знать, что муж убит, если находилась в это время дома.

– Не та миссис Фолкнер! – воскликнула Салли. – Неужели вы не поняли, мистер Мейсон? Я говорила о первой миссис Фолкнер! О Дженевив Фолкнер.

Секунд десять Мейсон сидел молча, закрыв глаза и сосредоточенно нахмурив брови.

– Салли, вы говорите правду?

– На этот раз чистую правду, уверяю вас.

– Том может подтвердить ваш рассказ?

– Только о том, как мы извлекали пулю и метили ее. Человека, который должен был передать мне деньги, он не знает. Этой частью сделки занималась только я.

– Салли, если вы говорите мне неправду, вам гарантирована камера смертников, а Том Гридли умрет в тюрьме.

– Я говорю чистую правду, мистер Мейсон.

– Вы получили две тысячи долларов вчера в половине десятого?

– Именно так.

– Но к мистеру Фолкнеру вы приходили?

– Да, между восемью и половиной девятого. Все было так, как я вам рассказала. Дверь была чуть приоткрыта, на дюйм или два. Я вошла. В доме никого не было, кроме мистера Фолкнера. Он разговаривал по телефону, но только что, вероятно, закончил бриться – на лице еще оставались следы пены. В ванну лилась вода, одет он был только в брюки и майку. Думаю, он не услышал, как я позвонила, из-за шума воды. Я вошла, потому что мне было необходимо увидеться с ним. К тому же его машина стояла у крыльца, значит, он находился дома.

– Что произошло?

– Он велел мне убираться. Сказал, что вызовет меня, когда посчитает нужным. Он был очень груб, позволил себе оскорбления в мой адрес. Я пыталась все объяснить: мистер Роулинс сказал мне, что он взял вещи, принадлежащие Тому, и это очень похоже на воровство.

– Что ответил Фолкнер?

– Приказал мне убираться.

– Он не передавал вам чек на имя Тома? Не предлагал таким образом рассчитаться?

– Нет.

– Просто приказал убираться?

– Сказал, что, если я не уйду сама, он вышвырнет меня из дома. Я чуть помедлила, и он действительно вытолкал меня за дверь, мистер Мейсон. Подошел, взял за плечи и вытолкал.

– Что вы делали потом?

– Потом я позвонила его первой жене, чтобы договориться о встрече. Она попросила перезвонить через полчаса или минут через сорок пять. Я так и сделала, и она попросила меня приехать немедленно, сказала, что я могу получить деньги. Я поехала к ней и получила две тысячи долларов.

– При передаче денег присутствовал кто-нибудь еще?

– Нет.

– Вы виделись с человеком по фамилии Диксон?

– Нет.

– Не обязательно в тот день?

– Нет.

– Знакомы с ним?

– Нет.

– Итак, миссис Фолкнер передала вам две тысячи долларов. Куда вы направились?

– Я поехала в зоомагазин, чтобы забрать панели для лечения рыбок Стонтона, как и обещала мистеру Роулинсу. Потом… остальное вы знаете, мистер Мейсон. Я поехала к Стонтону, потом позвонила вам.