Реквием блондинкам - Джеймс Хедли Чейз

Послышался шум машины, идущей на большой скорости, и почти сразу раздался визг тормозов. Машина остановилась. Я быстро пробежал коридор и через витрину осмотрел улицу. Все, что происходило там, было отлично видно. У тротуара стояла большая машина. Из нее вышли три человека. Один из них остался возле машины, а двое других подошли к двери и открыли ключом входную дверь. Это произошло так быстро, что у меня не осталось времени что-либо предпринять. Я осторожно притворил дверь, ведущую в коридор, и остался стоять за ней, положив руку на пистолет.

Было слышно, как эти двое вошли в магазин. Один из них сказал другому:

– Пошевеливайся, полиция будет здесь через пять минут.

У него был хриплый голос, он тяжело дышал.

– Ладно, не беспокойся, – ответил второй.

Я услышал, как что-то тяжелое упало на пол. Приоткрыв дверь, я пытался рассмотреть, чем они там занимаются, но ничего не было видно.

– Я не могу ее содрать, – сказал человек с хриплым голосом.

– Работай, работай, скотина, – пробормотал второй.

Еще через некоторое время хриплый сказал:

– Готово, пошли.

Мне было слышно, как они прошли через помещение, вышли на улицу и заперли за собой дверь на ключ. Теперь я мог их рассмотреть более подробно. Я не знал никого из них, но обратил внимание, что все трое – коренастые, с квадратными плечами. Один из них вполне мог быть Джефом Гордоном, но я не был в этом уверен. Машина отъехала. Если скоро сюда нагрянет полиция, мне нужно сматываться, и побыстрее. Я бегло осмотрел помещение, но ничего не обнаружил – они не оставили после себя никаких следов. Потом я прикрыл дверь и вышел в переулок. Закрывая дверь, я увидел, что на земле что-то белеет. Это был маленький носовой платок, обшитый кружевами и с инициалами «М» и «Д». Эти инициалы могли обозначать только одно – платок принадлежал Мэри Дрейк. Этим платком и четырьмя фотографиями я могу доставить крупные неприятности Мэйси, если он не захочет помочь мне. Похищение людей относится к юрисдикции государства, и этим может заинтересоваться ФБР.

Я сунул платок в карман, прошел переулком и двинулся в направлении магазинчика. На улице не было ни души. Меня в особенности интересовала та фотография, под которой было написано: «Специальное увеличение – полтора доллара дополнительно». Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться – эти типы приезжали сюда специально, чтобы сменить фотографию.

Часы пробили три раза как раз в тот момент, когда я подходил к зданию, в котором размещалась «Кранвильская газета». На освещенном тротуаре я чувствовал себя совершенно беззащитным. Духота не проходила, и пот лился с меня ручьями. Миновав здание, я посмотрел на входные двери. Они были заперты. Пройдя с десяток метров, я вошел в первый же подъезд. Не очень-то приятно открывать дверь на улице, освещенной почти как днем. Стоит только полицейскому высунуть нос из-за угла, как я тут же влипну в неприятную историю. Я достаточно хорошо изучил нравы провинциальных полицейских – они сначала стреляют, а уже потом спрашивают удостоверение личности.

Некоторое время я прислушивался. Было спокойно, и я уже решил было приняться за работу, как вдруг услышал стук каблуков. Я прижался к двери. По улице шла женщина. Она шла довольно быстро, но вдруг замедлила шаги и остановилась возле офиса «Кранвильской газеты». Я отметил, что она стройная, среднего роста и одета в черный костюм.

Она быстро оглядела улицу, но меня не заметила, так как я был скрыт выступом подъезда. Когда я через секунду снова рискнул выглянуть, она уже стояла перед входом в редакцию. Послышался скрежет отмычки, и женщина скрылась внутри здания.

Я порылся в кармане и вытащил сигарету. Надо было поразмыслить, что делать дальше. Я уже решил было пойти прочь, как вдруг нос к носу столкнулся с полицейским, который появился неизвестно откуда. Некоторое время он удивленно смотрел на меня, потом, помахивая дубинкой, осведомился:

– Вы можете объяснить мне, что делаете здесь в такой поздний час?

– Старик, – промычал я, решив притвориться пьяным и цепляясь за его плечо, – ты не должен меня бросать… Слушай, я тебе говорю, не уходи так быстро…

– Ладно, ладно, – сказал он, брезгливо отталкивая меня. – Понятно, откуда ты вывалился. Сейчас же сматывайся, иначе у тебя будут неприятности.

– Понял, – сказал я пьяным голосом, отступая назад. – Но ж-женщины и д-дети – прежде всего! И потом…

Я уходил от него, делая зигзаги на асфальте. Дойдя до первого же перекрестка, я свернул и остановился за углом. Подождав немного, выглянул. Полицейский почесал своей дорогой и через некоторое время свернул на Гран-рю.

Я бросился назад, проклиная в душе копа, которому не спится по ночам и из-за которого я потерял несколько минут.

Вытащив из кармана нож, я попытался открыть дверь. Это мне удалось. Я вошел в маленький холл, пропитанный каким-то неприятным запахом, и некоторое время стоял не шевелясь. В доме был тихо, и я стал осторожно подниматься по лестнице, стараясь не шуметь. Так я добрался до четвертого этажа.

Женщина не могла уйти отсюда, иначе я встретил бы ее на улице или по крайней мере услышал шаги. Приемная газеты была в самом конце коридора. Я решил не пользоваться фонариком, так как примерно представлял себе расположение помещений на этаже. В середине коридора я остановился. Мне показалось, что впереди кто-то движется. Я прижался к стене, пытаясь определить, кто это. Выставив вперед руку с фонариком, я другой нащупал рукоятку пистолета. И с этого момента события начали развиваться так стремительно, что, несмотря на свой богатый опыт в такого рода переделках, я не успел соответственно среагировать. Из темноты возник силуэт. Кто-то быстро шел мимо меня. Я сделал движение и коснулся чьей-то руки, по всей вероятности, женской. Моя рука стремительно отлетела назад, и то, что произошло дальше, было для меня полнейшей неожиданностью. Что-то маленькое и твердое уперлось мне в бедро, ноги мои отделились от пола, я сильно стукнулся головой о стенку…

Больше я ничего не помню.

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Кое-как поднявшись на ноги и прислонившись к стене, я тихо выругался. В доме по-прежнему царила тишина, и невозможно было установить, сколько же времени я провалялся без сознания. Найдя на полу фонарик, я взглянул на часы. Без двадцати четыре. Мой нокаут продолжался более четверти часа. От света фонарика разболелись глаза, и я снова выругался. Каждое движение больно отдавалось в голове. Вся эта история начинала мне надоедать. Если бы я знал, что мне придется познакомиться с профессионалом джиу-джитсу, то ни за какие коврижки не поднялся бы в такую рань. Не хотелось верить, что до такого состояния меня довела какая-то девчонка. Я всегда считал себя неплохим специалистом в этой области, но моя противница, вероятно, брала уроки у самого японского микадо.

Через некоторое время я почувствовал себя лучше и смог самостоятельно добраться до лестницы, но, подумав, решил не спускаться, а вернулся к двери «Кранвильской газеты». Дверь была не заперта, что, впрочем, меня не удивило. Я прошел приемную и подошел к двери кабинета Диксона. Прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, я открыл дверь. Луч фонарика осветил стол. Подойдя ближе, я увидел, что средний ящик полностью не задвинут. Это меня тоже не удивило. Осмотр ящика подтвердил мои опасения.