Точка зеро - Стивен Хантер

Необходимо также отметить самого мистера Зарси за проявленное мужество и стойкость. Можно только восхищаться его беззаветной преданностью делу мира, стремлением восстановить свое доброе имя, запятнанное его политическими противниками, пытавшимися повесить на него прозвище Палач, и готовностью стать символом миролюбивого ислама, открытого к сотрудничеству. Нашей администрации несказанно повезло, что она нашла такого человека, а ему повезло, что администрация его поддержала, и все мы в выигрыше от таких плодотворных отношений.

Гостиница «Четыре времени года»,

номер люкс 500,

Северо-западная М-стрит,

Вашингтон, федеральный округ Колумбия,

18.00

Костюм от одного из лучших нью-йоркских портных Джея Коса, из легкого темно-серого итальянского шелка, сидел превосходно, но не с кричащим, а приглушенным изяществом; слишком светлый для похорон, слишком темный для ночного клуба, как раз то, что надо. Золотые запонки от Тиффани, большое вам спасибо. Да будет тебе слава, Аллах, и воздадим тебе хвалу.

Носки: египетский хлопок, черные, от Джона Фейтца. Ботинки, опять же сшитые на заказ Дж. Клеверли, поставщиком двора Ее Величества, с Джермин-стрит, Лондон. Галстук — красный, с мельчайшими, едва различимыми золотыми блестками, от «Андерсон и Шеппард», также с лондонской Джермин-стрит. Сорочка, разумеется, тоже сшитая на заказ, ослепительно-белая, как зубы голливудских кинозвезд, опять же от «Андерсон и Шеппард» с Джермин-стрит.

Во имя Аллаха, бесконечно милостивого и милосердного, хвала Аллаху, господину всех миров, милостивому, милосердному, повелителю в Судный день.

Одеколон: «Шанель». Мусс: «Ревлон». Лак для ногтей (бесцветный): «Ревлон». Нижнее белье: стопроцентный шелк, «Андерсон и Шеппард», Джермин-стрит, Лондон.

Тебе одному мы поклоняемся и тебя одного просим о помощи. Направь нас на путь истинный, путь тех, кто получил твое благословение, а не путь тех, на кого обрушился твой гнев, кто отклонился в сторону.

Драгоценности: золотой перстень с бриллиантом, «Картье»; цепочка на шее с исламским талисманом, из золота высшей пробы, Жак де Ритц; часы… часы? Часы?

Я ищу спасения в Аллахе от сатаны проклятого. Аллах велик.

Часы: черный пластмассовый корпус, «Касио» модель ДУ5600Е-4, противоударные, обычный цифровой дисплей, в сетевом универмаге стоят 37 долларов 95 центов.

— Сэр, прибыл лимузин, который доставит вас в Белый дом.

Центральное управление ФБР,

камера допросов номер 101,

здание имени Гувера,

Пенсильвания-авеню,

Вашингтон, округ Колумбия,

19.00

— Хорошо, Джим, обожди секунду. — Ник прикрыл ладонью трубку. — Это Джим Стэнфорд, главный контрразведчик в Вашингтоне. Его люди ведут всевозможных так называемых «дипломатов», работающих в столице. — Он снова заговорил в телефон: — Джим, мы с ребятами как раз пытаемся определить, что происходит с этим типом. Я могу вывести тебя на громкоговоритель?

— Конечно, конечно, — сказал Джим.

Ему пришлось подождать, пока Ник тщетно пытался разобраться с телефоном, и в конце концов один из молодых агентов подошел к нему и нажал нужные кнопки.

— Отлично, Джим, теперь ты звучишь громко и отчетливо, продолжай, пожалуйста.

— Неделю назад ты разослал по электронной почте конфиденциальное письмо с просьбой всем дружественным разведкам, имеющим представительства в Вашингтоне, сообщать любую свежую информацию о Зарси, какая у них только появится, так?

— Да, разослал. И ничего не получил. Но, если честно, ни на что и не рассчитывал. Просто прикрывал задницу на тот случай, если потом кто-нибудь спросит: «А почему вы не тра-та-та?»

— Все понятно. Но, разумеется, израильский «Моссад» узнал о твоей просьбе не меньше чем из десятка источников.

— Эти ребята знают свое дело, а?

— Со времен холодной войны с ее классическими оперативниками КГБ я не встречал таких толковых парней.

— Ясно.

— Впрочем, тебе, наверное, это и так известно. Но вот что ты не знаешь. У израильтян есть свой человек в «Четырех временах года».

— Ого!

— Этот человек работает за деньги и, наверное, согласился бы работать на кого угодно, но он тоже профессионал своего дела, вольный стрелок, присматривает за останавливающимися в гостинице дипломатами тех стран, чья политика может каким-то боком задеть Израиль.

— Понял.

— И вот он рассказал своим хозяевам, те передали мне, а теперь я говорю тебе то, что может иметь какое-либо значение, а может и не иметь.

— Мы тебя слушаем.

— Где-то с неделю назад Зарси пребывал в очень странном настроении. Не забудьте, это космополит с замашками саудовского принца и моральными принципами кота из подворотни.

— Нам это известно.

— Но тут Зарси делает одну очень странную вещь. Он предлагает слуге выбрать одни из двух часов. В качестве подарка. Зарси никогда не делал ничего подобного ни до, ни после этого. Напротив, он известен прижимистостью и дает минимальные чаевые, а с прислугой обращается как со скотом.

Ник молча обвел взглядом присутствующих.

— И одни, и другие часы дорогие. Но одни по-настоящему дорогие. Ручная работа, сделаны на заказ Полем Берже — за год старик собирает не больше двенадцати штук, их любят богатеи; чтобы получить такие часы, нужно ждать пятнадцать лет и все такое — а время показывают не лучше дешевых кварцевых часов, а может быть, и хуже. Стоят такие сто тысяч долларов или около того. Разумеется, парень выбирает не те часы, хотя другие тоже неплохие, но главный вопрос вот какой: это еще что за хрень?

— Да, — согласился Ник, — что за хрень?

— Быть может, это как-то укладывается в общую картинку. Не знаю. Быть может, это просто говорит о нынешнем психическом состоянии Зарси. Но это совсем не в духе нашего клоуна. Вот и все. Я подумал, вам нужно это знать.

— И ты полностью уверен в том, что так оно и было?

— Уверен. Мой человек со мной на все сто процентов. Он оказывает услугу мне, я оказываю услугу ему — сам знаешь.

— Я тебя понял. Спасибо, Джим.

Положив трубку, Ник обвел взглядом десяток изумленных лиц.

— Итак?

Все молчали.

Первым, разумеется, заговорил Свэггер:

— Такой тип, как Зарси, избавляется от мирских ценностей только тогда, когда собирается умереть. Никаких других причин быть не может.

— В таком случае почему он не вышвырнул сразу всё? — возразил Ник. — А не просто крохотную частицу?