Проект «Вайнах» - Иван Стрельцов

— Вот так-то, — пробормотал Волин. Стиснув зубы, он. вытащил из своей ладони "Ка-Бар", на зазубринах остались частицы кости и кровавых волокон. Ладонь была практически разрублена пополам, из раны обильно потекла кровь. Брезгливо отшвырнув американский нож, Игорь со стоном попытался пошевелить пальцами. Было больно сгибать только большой палец, остальные были как чужие.

Правой рукой Волин вытащил из ножен притороченный к голенищу ботинка нож разведчика, потом разрезал ремень на убитом чеченце и попытался сделать из него жгут на запястье. Кожа оказалась жесткой, как пластмасса, одной рукой у Игоря ничего не вышло. Пришлось содрать с головы покойного зеленую повязку смертника, свернуть в жгут и зубами перетянуть кисть. Немного переждав вспышку боли в раненой руке, подполковник прямо через одежду вколол себе два шприц-тюбика промедола. После инъекции обезболивающегс стало немного полегче, Игорь облизнул пересохшие губы, поднял с пола инкрустированные ножны, после чего едва ли не ползком добрался до раскинувшего руки и ноги Зияда, выдернул из его бока кинжал и, вытерев его об одежду убитого, сунул в ножны и спрятал кинжал под бронежилет. Сейчас Волин действовал почти бессознательно, по наитию, так его предки кубанские казаки (потомки запорожских) забирали трофеи у поверженных абреков.

Усталость прижала морпеха к бетонному полу, Игорь снова облизал губы, его невидящий взгляд был прикован к кузову "Хаммера", где была уложена боеголовка.

— Черт, где же эта "Альфа", омега, мать ее, — тихо бормотал под нос подполковник. Военный до мозга костей, он вдруг понял, что идеальный план, составленный в секретных недрах Генштаба, начал трещать по всем швам. Только для него, морпеха, это ничего не меняло, солдат в окопе, как бы ни ошиблись генералы, должен сражаться до конца, ибо приказ никто не отменял.

"С автоматом одной рукой мне не совладать", — глядя на валяющийся в стороне "АО-38", объективно оценил свое состояние Волин. Расстегнув кобуру, он вытащил длинноствольный и массивный "стечкин". Перевел пистолет в режим автоматического огня и приготовился стоять до конца.

Неожиданно одна из боковых дверей распахнулась, и в лабораторию метнулся темный силуэт. Диверсант рефлекторно вскинул оружие…

Двенадцатимиллиметровая граната, попав боевику в живот, пополам разорвала его, разбросав по стенке окровавленные внутренности. Чеченец был еще жив и мог это видеть собственными глазами, он умирал с ужасом, застывшим в стекленеющих зрачках, думая о том, в каком виде он предстанет перед Аллахом. Это был последний из дежурного взвода.

Старшина Франчук деловито отстегнул от своего двуствольного автомата пустые магазины и с горечью пробормотал:

— Поиздержался я, гранаты закончились, патроны тоже. Взгляд старшины остановился на трупе боевика. При взрыве с него сорвало разгрузочный жилет, и сквозь рваную ткань выглядывали оранжевые пластиковые магазины, набитые патронами с блестящими остро отточенными пулями.

Что простой рабочий инструмент войны "АК-74", что навороченный стрелково-гранатометный комплекс "АО-38", патроны к ним подходят одни и те же Старшина, долго не раздумывая, наклонился, вытащил из подсумков два оставшихся неиспользованных магазина. Один вставил в автомат, другой сунул в свой подсумок. Только после этого Франчук огляделся по сторонам. Комната, куда он загнал последнего боевика, оказалась штабным помещением. В центре стол с картой всего Кавказа, исчерченной разноцветными стрелками. На стене ичкерийский флаг с волчьим силуэтом, над флагом портрет Дудаева в черной рамке, чуть поодаль еще один письменный стол, заставленный различной оргтехникой, среди которой особо выделялся черный ящик с изогнутой трубкой и встроенным факсом.

Едва взгляд старшины скользнул по этому аппарату, как он зазвонил. От неожиданности Франчук даже дернулся, потом зло сплюнул:

— Тьфу ты, напасть, — и решительно снял трубку.

— Да, слушаю.

— Расул, что за шутки? — донесся из динамика мужской голос с легким акцентом. — Позови Мусу.

— Какие на хрен шутки, — взорвался бранью морской пехотинец. — И Расула, и Мусула, мы их всех кончили и до тебя, козел вонючий, доберемся. — Из динамика телефона раздались короткие гудки отбоя.

Физиономия старшины скривилась в злой ухмылке. Отшвырнув трубку, он зашагал к выходу. Остановившись в дверях, поднял одной рукой автомат и, не целясь, дал очередь по оргтехнике…

ПАРИЖ

Смуглолицый (то ли алжирец, то ли ливанец) гарсон поставил на столик заказ — маленькую фарфоровую чашечку с густым ароматным кофе по-турецки и пузатый бокал с темно-коричневым и не менее ароматным коньяком. Поклонившись, безмолвно удалился.

Погрев немного в ладонях бокал, Руслан Курбаев сделал небольшой глоток, на мгновение задержал напиток на кончике языка, чтобы оценить его букет.

Не ради теплого утра ичкерийский разведчик выбрался из своей уютной квартиры и смаковал "Наполеон" десятилетней выдержки в летнем кафе на набережной Сены. Сегодня у Руслана была назначена встреча с английским журналистом Станиславом Буллом, нужно было готовить общественное мнение к предстоящей акции.

Коньяк был действительно хорошим, выдержанным. Поставив на столик бокал, чеченец взял чашку с кофе, этот напиток он предпочитал пить обжигающе горячим.

Мысли о предстоящем разговоре с журналистом не особо занимали мозг разведчика, сейчас его волновало совсем другое. Из головы никак не хотел выходить последний разговор с бывшим бригадным генералом Мохаммедом Абу Алмади. Тогда лидер "Наследников Османов" сообщил ему, что Хусейн Байрамов погиб в автомобильной катастрофе из-за случившегося за рулем инфаркта. Вроде бы все логично, но какое-то тягостное чувство терзало душу. Как всякий профессиональный разведчик, Руслан Курбаев привык доверять своей интуиции. В Турции было множество различных мусульманских организаций, жили чеченцы, которые являлись глазами и ушами ичкерийской разведки, не говоря уже об агентах из среды самих турков. Были у Руслана "свои люди" и в криминальной полиции. Поэтому, прилетев в Париж, Курбаев после недолгих раздумий позвонил знакомому комиссару полиции. Ответ он получил через день, и все было примерно так, как говорил бывший бригадный генерал, но были некоторые несостыковки. Именно эти несостыковки и смазывали всю картину случившегося.

"Маленькая ложь рождает большое недоверие", — в мозгу чеченца всплыла фраза из какого-то детективного романа, прочитанного в детстве.

И сейчас, прихлебывая кофе, Руслан Курбаев уже не мог думать ни о чем другом.

"Маленькая ложь рождает большое недоверие".

"… большое недоверие".

"…большое…".

"БОЛЬШОЕ" — что может быть больше, ценнее и желаннее для радикальной политической организации, рвущейся к власти, чем ядерное оружие. Всесокрушающая дубина.

Теперь картина вырисовывалась в нужном фокусе и цвете. Все сразу объяснилось: и неожиданная смерть Хусейна Бахрамова, и безвозмездная помощь "Наследников Османов", даже отправка отряда "бессмертных" для охраны подземного аэродрома.