Ночная стража - Илья Деревянко

Одновременно с ним пропало дикое напряжение, давившее на голову Корсакова. Прошла колющая боль в левом виске. Воздух очистился. Исчезла удушливая вонь сероводорода. Приятно запахло озоном.

– Слава Тебе, Господи!!! – благодарно прошептал полковник, вновь перекрестился, затоптал засыпанную яму ногами и навалил сверху разного рода хлам. (Тот самый, который разгреб покойный Потрошитель.) Затем он вышел из развалин скотобойни, уселся в джип, приспустил боковое стекло и, откинувшись на спинку сиденья, закурил сигарету. Тело ломило от усталости. Голова гудела. (Результат бессонной, напряженной ночи.) Глаза слезились. «Подразделения по борьбе с сатанизмом… у нас, в МВД, – угрюмо размышлял Корсаков. – Без малого два года как созданы, а толку… толку пшик! Да, секты ушли в подполье. На телевидении больше не светятся… в открытую. (Оккультные-то передачи по каналу РНТВ никуда не делись! Да и не только они…) А слуги дьявола тем временем распоясываются все сильнее!.. Две недели назад жестоко убит священник в З-ском районе. Неделю назад обнаружено СВУ[15]на подворье С-ского монастыря… Хорошо послушник (бывший спецназовец) своевременно обнаружил и обезвредил!..

…Сегодня ночью нападение на храм с целью грабежа и поджога… Варварское убийство сторожа, оказавшего сопротивление. (Царствие Небесное мужественному старику!!!)

…Если дальше так пойдет, то, возможно, и сбудутся планы горбатого нелюдя, ликвидированного мною в конце 2003-го в подземельях Н-ска[16]. Как он там говорил подельникам незадолго до смерти?.. «После Нового года, в период православных праздников (Рождества, Святок, Крещения), вы должны организовать кровавые погромы в православных церквах и монастырях, неустанно нападать на монахов, попов, паломников… Пускай христиан охватит ужас, пусть трясутся они от страха, пусть боятся показаться на улицах»… Н-да-а! Похоже, история повторяется по новой. Пока сатанисты совершают отдельные акции устрашения. (Разминаются, так сказать.) А после Нового года… Б-р-р!!! – полковник крепко зажмурился, отгоняя ужасную картину. До боли закусил губу, выбросил окурок в грязь и вырулил на проселок. Некогда яркая луна заметно побледнела, подтаяла, как льдинка в жару. Тени от деревьев стали размытыми, неопределенными. Воздух отсырел еще больше. Неуклонно близился рассвет…

11 часов утра

Кабинет генерал-майора Рябова на Лукьянской площади

– Неплохо сработано, – выслушав доклад Корсакова и дважды просмотрев видеозапись допроса Потрошителя, сказал начальник «…» Управления. Сидящий в кресле генерал-лейтенант Нелюбин кивнул в знак подтверждения.

– Однако следы ты все же оставил, – Владимир Анатольевич укоризненно вздохнул. – Два отпечатка пальцев в церкви и один на грузовике…

– Не понял?! От кого мне прятаться?! – взъерошился Корсаков.

– В первую очередь от подразделения по борьбе с сатанизмом, – подал голос Борис Иванович.

– ??!

– У них «течет» здорово, – кисло пояснил Нелюбин. – Недаром пять последних операций с треском провалились, а несколько наиболее ретивых сотрудников погибли при загадочных обстоятельствах. И, главное, мы никак не можем вычислить «кротов». В МВД – аналогичная ситуация. Там «течь» не меньше, если не больше.

– Весело! – фыркнул Дмитрий.

– Это цветочки, ягодки впереди, – окинул его странным взглядом Нелюбин. – Представители обоих подразделений прибыли к храму на Моховой одновременно с сотрудниками вашего отдела. Все обнюхали, перерыли, сфотографировали, задокументировали… А сейчас там работает особая следственная бригада Генпрокуратуры РФ.

– На предмет? – Корсаков с трудом подавил зевок.

– Выясняет обстоятельства скоропостижной кончины пяти молодых людей в грузовике (их ножи, кстати, таинственным образом исчезли). И обстоятельства похищения шестого, того самого Зиновьева-Потрошителя.

– Сумасшествие какое-то, – пробормотал полковник. – А растерзанный сторож, получается, не в счет?!

– Получается так. – По лицу Нелюбина скользнула тень. – Сторож у них проходит отдельно, как убитый НЕИЗВЕСТНЫМИ. Скорее всего теми, кто причастен к смерти пяти щенков и к пропаже шестого. То есть вами, Дмитрий Олегович! По моим подсчетам, на вас они выйдут… гм!.. Примерно в течение недели.

– Па-а-анятно! – кисло усмехнулся Корсаков. – Детки высокопоставленных родителей? Не так ли?!

– Совершенно верно, – кивнул Борис Иванович. – ОЧЕНЬ высокопоставленных! – тут он назвал ряд фамилий, и полковник присвистнул в изумлении.

– Назревает крутая заваруха. Разборки на высшем уровне! – вклинился в разговор Рябов. – Мы всеми силами постараемся тебя отстоять, но… расклад пока не в нашу пользу… Так что, Дима, езжай-ка ты в Чечню на полгодика. Боевики там вновь активизировались. А за это время, глядишь, ситуация как-нибудь да утрясется.

– Когда прикажете собираться в дорогу? – невозмутимо осведомился Корсаков.

– Сегодня! Получишь командировочные, экипировку, документы прикрытия, но сначала, – Рябов вдруг дотронулся пальцем до уха, хитро подмигнул, указывая на неприметную дверцу в стене, и продолжил как ни в чем не бывало. – Сначала выслушай мои инструкции, потом ознакомься с некоторыми документами. В них ряд сведений, необходимых для выполнения твоего задания. Вот папка, почитай после инструктажа, – Владимир Анатольевич протянул полковнику программу телевидения на неделю и щелкнул пультом-«лентяйкой». Из компактного музыкального центра понесся его собственный голос, неторопливо раздающий ц.у. Нелюбин же с Корсаковым пружинисто поднялись на ноги и, следуя знаку начальника «…» Управления, бесшумно приблизились к вышеупомянутой двери. Рябов аккуратно отпер ее и пропустил генерала с полковником в средних размеров помещение, отделанное звукоизолирующими панелями. Зайдя последним, он защелкнул за собой замок и включил тумблер, скрытый в стенном шкафчике. Послышался негромкий, монотонный гул. Стены слегка завибрировали[17].

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Владимир Анатольевич радушно указал на обитые кожей кресла, стоящие у небольшого столика с тремя фарфоровыми чашками и с хрустальной пепельницей посередине. – Теперь можно поговорить спокойно и… откровенно, – произнеся эти слова, начальник «…» Управления достал из бара расписной термос и разлил по чашкам ароматный, дымящийся кофе. – Милости прошу!

Не заставляя себя долго упрашивать, Корсаков, обжигаясь, на одном дыхании выпил свою порцию и, испросив взглядом разрешения, закурил сигарету…

– Ситуация действительно на редкость паршивая, – тихо сказал Нелюбин. – Наше общество (особенно верхи) поражено заразой куда больше, чем нам представлялось пару месяцев назад. Законными методами уже ничего не добьешься. Наглядный пример – то, как обернулось дело с шестью подонками, на которых клейма ставить негде!!! Они, получается, невинно убиенные. Вещдоки похищены «служителями правопорядка». А старший офицер госбезопасности, честно выполнивший свой долг, с ходу попадает в разряд преступников… Но дальше будет еще хуже. Зло растет стремительно, как снежный ком, катящийся с горы, и в конечном счете… – Борис Иванович провел по горлу ребром ладони.