На острие победы - Сергей Коротков

Машков зарядил новый выстрел в трубу гранатомета и запустил его в ряды немцев. И еще раз, последний. Бросил ненужное уже оружие, вытащил из машины «МП-43» и открыл огонь, морщась от боли в боку.

До истечения установленного командиром срока в полчаса оставались считаные минуты, когда диверсанты поняли, что уже нужно ретироваться из опасного района. Уничтоженная техника, потери врага до взвода, вконец проснувшийся городок и стекающиеся к месту боя военные и полицейские – все указывало теперь на то, что нужно уходить. «Хорьх» рванул с места с одним простреленным колесом, посигналил возле здания вокзала, подобрал выскочившую из него радистку и скрылся за углом. Вслед неслись пули и крики немцев.

Сергачева с Селезнем товарищи забрали за перроном, автомобиль осторожно съехал с тротуара на грунт и, проехав вдоль путей метров сто, уткнулся в густые заросли кустарника. Перебраться на другую сторону железнодорожного полотна не представлялось возможным, возвращаться – тоже, сержант с досадой стукнул по рулю. Он, конечно, отвлек противника на площади и вывез группу с места боя, но теперь угодил в тупик и не знал, что предпринять.

– Газуй прямо, сквозь кусты, – крикнул Селезень, – я тут пробирался к станции, ям и кочек нет, только кустарник густой, думаю, не увязнем сразу.

– Вася, давай, жми-и!

– Другого пути все равно нет. Вперед, сержант.

– Ну, смотрите, кролики! – Машков глубоко вздохнул и надавил акселератор.

Длинный автомобиль выбросил струю земли из-под колес, пустил черное облако выхлопа и нырнул в заросли. Были и ухабы, и травяные кочки, ветки хлыстами лупили треснувшее стекло лимузина, колеса увязали в гуще кустов, но машина медленно и грубо пробиралась дальше и дальше. Еще почти сотню метров удалось выиграть у природы и преследующего врага, когда движок авто не выдержал усиленных оборотов и заглох, а колеса и подвеска вконец увязли в растительности и мягкой почве.

– Все наружу, уходим пехом! Быстро.

Но команды сержанта и не нужно было дожидаться – бойцы и так рванули дырявые дверцы машины и полезли из нее, прихватывая оружие и вещмешки.

– Где твой артзапас? – бросил сержант, мельком взглянув на Селезня.

– Использовал весь. По вагонам. А твой где?

– Покормил фрицев на площади.

– Командир, я не смогла выйти на связь, – доложила Пешкова, тяжело дыша и покраснев от натуги, вытаскивая снаряжение из автомобиля, – телефония только местная, между станциями провинции, а радиоузел сломанный у них. Вроде педанты такие, обязательные и правильные, а аппаратуру держат сломанной, не чинят.

– Ага, спецом для тебя бы и починили! – съязвил Селезень, усмехнувшись. – Товарищ Пешкова?! Пожалуйста, стучите, мы починили для вас рацию. Да, Лизка?

– Иди ты!

– Отставить хохмы, быстро в лес, – буркнул сержант, ковыляя прочь от «Хорьха».

Разведчики поспешили покинуть это место, недалеко уже стреляли преследователи, разыскивая беглецов и следы машины. Снова рвануло на путях, видимо, очередной вагон или цистерна получили огненный запал. Станция дымила и часто шумела треском и хлопками сгорающих товаров и припасов.

Группа углубилась в лес, поддерживая друг друга и помогая раненому сержанту. Радшен остался позади, а буква «Р» оказалась в списке разведчиков.

* * *

Им повезло оторваться от противника, занявшегося тушением пожара и сбором трупов и раненых, а жалкий отряд солдат не сумел охватить район поиска диверсантов. Наконец-то разведчики очутились в обширных и достаточно густых лесах провинции, не боясь больше быть замеченными местным населением или вездесущими патрулями.

Но рана Машкова сильно досаждала ему, постоянно кровоточила и грозила загноиться. Обессиленный болью, потерей крови и прошедшим боем сержант начал впадать в беспамятство, бредить, тянул грузом вниз и тормозил группу.

– Что будем делать, народ? – первым не выдержал мучений друга Селезень. – Не ходок он больше, да и жилец с него никакой, судя по ране. Лиза, ты сечешь по медицинской части, что с ним, как быть?

– Ему нужен врач. Профессионал. Желательно хирург.

– Но это значит, что нужно снова лезть в поселение, выуживать оттуда медика, рисковать всеми нами и операцией?! – отозвался Сергачев, опершись о ствол сосны.

– Значит, так и сделаем. Я терять командира и друга… да еще так глупо совсем не желаю! – раздраженно ответил Селезень. – Будем думать, смотреть карту, вычислять врача или, на худой конец, ветеринара или фельдшера в деревне ближайшей. А сейчас еще рывок дальше в лес, в чащу. Там отдохнем, освоимся, перекусим да воды поищем, совсем в глотке сухо, а в канистрах пусто.

– Сергей, ты за командира, что ли? – Пешкова недовольно посмотрела на рядового. – У нас имеются еще действующий сержант и техник-лейтенант Сергачев. Хотя ты и верно все говоришь. Ну, что? Идем, поднажмем еще чуток?

– Давайте.

Невысокого роста снайпер передал часть снаряжения товарищам, а сам водрузил на спину раненого и заковылял в глубь леса.

– Степаныч, помоги ему, если что, – сказала Пешкова, навешивая оружие на свои хрупкие плечи, – я чуть отстану, прикрою вас и следы засыплю тем, что у фрау Марты натолкли. Эх-х, сейчас бы снова в ее душ и пирожков!

– Хорошо.

Разведчики растянулись на несколько десятков метров, выбирая наиболее просторный и ровный путь среди зарослей и постепенно теряясь в гуще бора.

Их хватило только на полкилометра пути, когда Селезень бессильно опустился на ковровое покрытие дерна, закрыл глаза и тяжело задышал, расстегнув ворот комбинезона. В голове неясными очертаниями проносились лица родных и дворовых дружков, тренировки на базе ОМСБОНа, торжество присяги, перекошенные мины врагов, забрызганные кровью, мертвое лицо лейтенанта Неупокоева, подмигивание старшины Васюкова. Потом поплыли воспоминания последних дней и часов, как переодевались в немецкую форму до начала авторейда, потом, проехав порядком по полям и лугам, снова надели свою привычную, защитного цвета экипировку. Как били фрицев в Ауловенене и на станции Радшен.

– Мои рожки сгодятся для твоего ППШ? – спросил дошедший до привала Сергачев и грузно повалившийся на мох.

– Степаныч, тебе че, спросить больше нечего? Какие, на хрен, рожки?

– Я же свой автомат сломал при десантировании, а другого нет. Боезапас остался, несколько магазинов к ППС, а у нас только один ствол ППШ. Сгодятся мои патроны для твоего автоматика?

– А-а, ты про это?! Конечно, подойдут. Ни одного патрона мимо, ни одной пули. Все для дела, все в гадов этих пустим! – устало проворчал Селезень, разминая кисти рук.

Добралась до друзей и Лиза, плюхнувшись на поваленное дерево. Вымотавшись, девушка не могла даже слова промолвить, но все же сообщила, что хвоста нет, антисобачьим составом посыпала следы, в округе все тихо.