На острие победы - Сергей Коротков

Пенсионер завел машину, облизнул пересохшие губы и надавил акселератор. «Хорьх» взревел и устремился по булыжной мостовой.

Сбор бойцов прошел удачно, хотя и с задержкой во времени, потому что опоздала Лиза, тащившая мешок с тряпьем. Удивленные товарищи недоумевали, зачем она занималась мародерством, когда нужно было наносить максимальный вред противнику другими способами. Оказалось, что радистка успела уничтожить двух гестаповцев, бегавших в неглиже по двору одного из домов, а их форму, сложенную на комоде, она прихватила с собой. Искала рацию, нашла только телефон, но ее потревожили и пришлось ретироваться, потому как на международную связь необходимо было потратить уйму времени.

Машков сначала отругал Сергачева за транспорт, захваченный им вместо нужного и более вместительного грузовика, но друзья заверили, что и этот офицерский лимузин подойдет с лихвой. Они спешно закинули в авто свои пожитки и трофеи, набились в него сами и поспешили скрыться с окраины Ауловенена. Один из мотоциклов увязался было за ними, но выскочивший на повороте Селезень ловко снял из снайперской винтовки водителя. Серебристый «Хорьх» продолжил путь и вскоре скрылся в кукурузных полях.

* * *

– Пока они не опомнились и не стянули в этот район дополнительные силы, пока не закупорили дороги, нужно чесать отсюда на Шлиссенгард, через него на Радшен, – предложил Машков, зажимая окровавленной ладонью бок, но в темноте салона машины никто не заметил его раны.

– Через городишко нельзя, там придется шухер устраивать, а нам лишняя буква в ребусе не нужна, – заметила Пешкова, – лучше в обход, по полям и мимо населенных пунктов.

– Точно. Правильно, Лизок! – Селезень на очередном ухабе нечаянно толкнул раненого товарища, отчего тот застонал и грязно выругался.

Теперь все узнали, что сержант схлопотал пулевое в область левого нижнего ребра и теряет много крови. Остановились, принялись оказывать ему медпомощь, Сергачев тем временем выполз на карачках из машины, и его начало рвать.

– Ничего, отец, это только начало! – постарался приободрить ветерана Селезень, разбиравший оружие и укладывавший его в салоне удобнее. – Вижу, пришлось тебе пободаться с фрицем?!

– Животину… ему… вспорол… Кишки все… – блеял сквозь тошноту ветеран, громко рыгая и бранясь.

– Ну вот. А говорил, что не приемлешь резню этих собак, что непутево кромсать их!

– Так я ж… я не специально… Случайно я… Вышло так.

Бойцы недоуменно переглянулись, бледный Машков утер пот со лба, поблагодарил Лизу за перевязку, отпил глоток шнапса из офицерской фляжки, подумал и выпил еще.

– Все, харэ тут слюни и сопли жевать! Все в машину.

Селезень сменил ослабевшего Сергачева за рулем, и «Хорьх» снова стал набирать скорость. Пешкова подсвечивала фонариком карту в руках сержанта, а тот внимательно смотрел топографию и изучал все окольные дороги вокруг Шлиссенгарда.

– Радшен – это промежуточная станция на маршруте между Тильзитом и Инстербургом, – пробурчал вдруг Сергачев, утиравший взмокшее лицо, – можно будет повредить их эшелоны и пути, стрелочные переводы искорежить. Я помогу.

– Серега, сколько у нас взрывчатки осталось?

– Ну… Пару локомотивов попортить точно хватит. Есть же еще гранатомет, сколько его можно таскать?!

– Сколько надо, столько и будем таскать! Все, слушаем меня, – сержант уселся удобнее, морщась от боли, – из меня маленько не боец сейчас, очухаюсь, встану в строй. Пока я буду водилой на этом лимузине. Достигнем Радшена, Степаныч занимается ликвидацией стрелок, семафоров, прочей железнодорожной атрибутики. На все полчаса. Лизка ищет связь, по пути устраняя солдат и обслугу. Селезень, тебе шумнуть порядком нужно. Взорвать все, что можно. Чтобы завтра газеты немецкие орали на всю их Германию о налете и ущербе от советских партизан. Ясно?

– Так точно.

– Есть.

– Вот и все. Потом сливаем машину, уходим лесом на Инстербург. И нужно жить, братцы-кролики! Жить. Иначе нам не довести дело до конца. Если кто погибнет, оставшиеся должны… обязаны завершить операцию. Вы слышите?

– Да все ясно, Вась! Понимаем.

Машков вытянулся по диагонали между задними сиденьями, снова отхлебнул из фляжки и закрыл глаза. Лиза сжала его кулак в своих ладонях и пустила слезу. Сергачев уставился в окно и всматривался в темень мелькавших кустов. Все прекрасно понимали, что судьбы их короткие, а дело важное. Что операцию нужно закончить во что бы то ни стало, любой ценой. Ценою своих жизней!