Общий враг - Павел Захаров

Поврежденный «Хаммер» прицепили к его собрату на жесткую сцепку, что позволило использовать его без водителя. Также было принято решение оставить на буксируемом броневике пулемет. В итоге получился своеобразный «тяни-толкай», вооруженный двумя пулеметами для работы в обеих «полусферах», имеющий возможность защищать себя и атаковать врага.

В салоне ведущего были только водитель и пулеметчик. Встать в турель выразил желание Викинз. Салон же был забит под завязку боеприпасами и оборудованием, которое невозможно было оставить. Даже раненым во второй машине пришлось потесниться – бросить вообще все американцы не могли.

– Так, мальчики и девочки, поднялись, встряхнулись, взяли самое главное и пошли! – Бойченко влетел в помещение столовой и краем глаза заметил, как Павел закрывает пролом в стене оторванной столешницей. С большим удовлетворением Сергей отметил про себя, что Захаров-старший делает это с абсолютно равнодушным видом, не давая никому усомниться в том, что делает он это просто так, не столько закрывая какую-то дыру в стене, сколько убирая с дороги, из-под ног, мешающий лист толстой фанеры.

Фанерная столешница, прежде чем встала на предназначающееся ей место, умудрилась огрызнуться занозой. Павел, морщась, с трудом зацепил тоненькую, словно швейная игла, щепку, что торчала из левой ладони между указательным и большим пальцем и резко дернул. Тонкая и острая заноза выскочила быстро, оставив после себя капельку крови.

Где-то снаружи упали три мины. Одна за одной.

– Так, – Бойченко подозвал к себе всех «своих», – мы покидаем эти гостеприимные стены. Американцы расчистят дорогу – и мы побежим следом за броневиками. У нас есть где-то десять минут, чтобы свалить отсюда подальше. Придется пробежаться по…

Павел пропустил мимо ушей практически все, что говорил Сергей. Он мельком глянул на Леонида. Тот был бледен, но вид его был вполне себе решительный. Оператор не отрываясь смотрел на Бойченко, коротко кивая, стараясь запомнить все, что тот говорит. Левой рукой он прижимал к себе камеру, а правая тем временем автоматически ощупывала и проверяла карманы его легкой операторской «разгрузки», которую он нацепил поверх бронежилета. Стоящая рядом Надя, как показалось Павлу, так же как и он сам, не слушала инструктаж. Взгляд ее блуждал, изредка натыкаясь на сосредоточенное лицо Сергея и тут же отскакивал назад, будто бы не желал надолго задерживаться. У Павла даже промелькнула мысль, что девушка не просто пытается не встречаться взглядом с Бойченко, а даже его вынужденное близкое присутствие тяготит ее.

– Надь… – Павел тихонько тронул ее за плечо, – с тобой все нормально?

– Да, все нормально, – как-то даже чересчур быстро выпалила Курочкина, и Павел готов был поклясться, что у нее на глазах выступили слезы, но тут же куда-то исчезли.

Бойченко внимательно посмотрел на девушку.

– Все будет хорошо. Мы сейчас отсюда уйдем, и все закончится. Слышишь меня?

Надя, глядя в пол, часто закивала головой.

Майкман также проводил оперативный брифинг для своих бойцов, быстрыми жестами показывая что-то на карте местности, которую держал в руках. Его речь прерывали доклады, то и дело раздававшиеся из рации. Он внимательно выслушивал старших группы, что вела бой снаружи и продолжал инструктаж, стараясь сказать все самое важное за максимально короткое время.

Павел заметил брата, стоявшего слева от офицера и напряженно следившего за его словами. Похоже, что младший почувствовал взгляд и повернул голову. Встретившись глазами с Павлом, Родион коротко подмигнул.

– Я больше не могу держать броневики на открытой местности, – капитан обвел взглядом своих бойцов, – относительно исправным остался только один, и я не хочу потерять наши последние колеса. Парни проделают дырку в заборе, через которую мы выйдем и отправимся вот сюда.