Контролер - Александр Шувалов

Волков поднял глаза от бумаг.

— Ну?

— Как любил говорить последний президент СССР, наметились подвижки.

— А подробнее?

— Ребят перевели из одиночек в общие камеры. Устроились нормально, получают передачи, делают зарядку, читают книжки, короче, все путем.

— Не обижают?

— Таких обидишь.

— Что еще?

— Обоим назначили новых следователей, и все началось сначала.

— Представляю, как их все это достало.

— Что делать, приходится терпеть, — Котов полез за сигаретами.

— Саня, будь человеком не кури, а то уже дышать нечем.

— Какие мы нежные, — буркнул тот. — Есть новости из Латвии.

— Какие?

— Интересные, — Саня хмыкнул. — Повидло час назад вышел на связь. У клиентов, говорит, проблемы.

— Поподробнее.

— По старой схеме деньги из латвийских банков уходили в Австрию. С прошлой недели тамошние Остеррайхше Фольксбанкен и Банк фюр, погоди, — Котов заглянул в блокнот: — Точно, фюр Арбайт унд Виршафт отказались от сотрудничества.

— Почему?

— Плохо, дескать, отмыты.

— О как. Надеюсь, мы к этому…

— Никаким боком. Просто, эти красавцы сильно экономили на стиральном порошке.

— Что ты имеешь в виду?

— Почаще схемы менять надо, вот что имею, а не то самих поимеют.

— Понятно. Продолжай держать руку на пульсе.

— Есть, — Котов поднес лапу к уху. — Как раз по этому поводу возникла одна интересная мыслишка…

— Излагай.

* * *

Наступила середина декабря, время начала предновогодних праздников, плавно перетекающих в новогодние. Целый месяц (пятнадцать последних дней декабря и столько же — в начале января) дорогие россияне будут трогательно прощаться с уходящим годом, от всей души желая ему сгинуть и больше не появляться, а затем, с наивной надеждой на лучшее, приветствовать год пришедший. Столько же времени в ударном режиме будут трудиться печень и почки, осваивая горы оливье и океаны хорошей русской водки и много чего еще, не менее вкусного. Душа переполняется гордостью за отчизну. Если бы какой другой народ вдруг попробовал так плотно и надолго подсесть на стакан, его бы просто не стало. Воистину, что русскому хорошо (иногда — очень хорошо), то всем другим — погибель.

Гражданин следователь навестил меня еще пару раз, потом куда-то запропастился. Мэтр Тищенко, наоборот, всплыл из небытия, посвежевший, по-прежнему, жизнерадостный и с повязкой на лице. Приехал, утешил, можно сказать подарил надежду. Да и еще пообещал елочку к празднику.

Антону с Виктором продлили сроки нахождения под стражей, на что оба отреагировали очень по-разному. Антон с радостной улыбкой еще глубже ушел в работу, поедая при этом шоколад в промышленных объемах. Как сам признался, для стимулирования ума. Виктор, услышав нерадостную новость, почти час разговаривал матом, а потом сделал мне больно на спарринге по рукопашному бою.

С генералом дела обстояли крайне неважно. В тюрьме, говорят, человек сначала умирает морально, а потом уже физически. Так вот, наш бравый воин сломался полностью и окончательно. Некогда ухоженное личико заросло дурным волосом и превратилось просто в харю. Пузо опало, плечи поникли, зато выгнулась колесом спина. В считанные дни он покрылся грязью и окончательно растерял былую вальяжность. Разговаривал исключительно междометиями, постоянно плакал, проводил дни и ночи на шконке, спрятавшись с головой под одеялом. И потом, он, сволочь такая, совершенно не мылся, а потому от него очень скоро стало пованивать! Поэтому Виктору пришлось подключить административный ресурс в виде пинков и затрещин.

Я перечитал всего Диккенса и принялся за О. Генри. Потерял еще несколько, совершенно мне не нужных, килограммов веса. По общему признанию, заметно улучшил показатели в области мордобоя, но все равно пока проигрывал не самому большому мастеру Вите в одну калитку.

* * *

Накануне нового года генерала отпустили под подписку. На радостях ему сделалось плохо, едва откачали.

Новый год встретили просто замечательно: с утра как следует прибрались и нарядили целых три крошечных елочки. Потом была новогодняя спартакиада. Я участвовал во всех видах программы и добился выдающихся успехов: третьего места по шахматам (из троих участников) и второго по рукопашному бою (нас было аж двое).