Достанем врага везде! - Иван Стрельцов

В самый последний момент он вспомнил о своем заокеанском кураторе, которому нужно было доложить о провале операции, но врожденный эгоизм лишь мрачно буркнул: «Пишов вин до биса»…

— Н-да, картина в духе Сальвадора Дали, — глядя на развороченный труп, обескураженно пробормотал подбежавший к Скорцени и Савченко Микис. Взрыв двух наступательных гранат разворотил весь торс боевика и как ластиком стер черты лица, оставив темно-коричневые кости черепа. Вокруг вперемешку с кровавыми ошметками диверсанта валялись обломки его нехитрого скарба, из которого опытный глаз Виктора выхватил разбитый корпус портативной радиостанции и панель GPS. Наклонившись над трупом, он разжал пальцы — в руку ему упал фашистский орден с поблекшей от времени эмалью. Увидев свежее проявление художественности в виде резьбы надфилем, увековечивающей аббревиатуру УНА-УНСО, даже позволил себе улыбнуться.

— Старые знакомые. — Действительно, за свою долгую и нелегкую службу ему доводилось схлестываться с этой публикой, и счет пока был в его пользу.

— Слышь, Витек, тебе эта цацка нужна? — неожиданно к Савченко обратился Скорцени; в его глазах заплясали шальные огоньки, как у коллекционера, наткнувшегося на редкий фолиант.

— А тебе зачем? — удивился командир. — Коллекционируешь?

— Да нет. Просто довелось мне читать про одного нашего летчика — аса, Ивана Федорова, участника девяти войн от Испании до Кореи. Награжден множеством наград, в том числе и Железным крестом. Между прочим, за идеальное исполнение фигур высшего пилотажа, вручал лично Гитлер. Федоров побывал в Германии вместе с правительственной делегацией незадолго до войны. А когда вернулся в Союз, этот орден прибил к каблуку своего сапога вместо набойки[19].

— Так ты что, тоже решил эту железяку прибить к подошве своего берца? — невольно рассмеялся Савченко.

— Не оригинально, уже лучше прикреплю этот трофей к оружию. Как индейцы делали во время войны с бледнолицыми, чтобы, значит, все видели доблесть владельца.

Услышать эту почти детскую задумку от взрослого мужика двухметрового роста, с мрачной физиономией и жутким шрамом на щеке — это было что-то.

— Держи, доблестный индеец, — Виктор сунул трофей в руку Скорцени, потом громко скомандовал: — Собрать трупы, оружие, будем готовиться для доклада начальству…

Названный Султаном полустанок действительно был открыт со всех сторон, и в случае, если бы замышлялась засада, противника заметили бы издалека даже самые нерадивые наблюдатели. Но никого вблизи не было — железная дорога внутри республики редко функционировала; в основном ее использовали для воинских частей, расквартированных в Чечне.

Будка путевого обходчика пустовала еще со времен первой войны. И теперь строение с выбитыми окнами и дверями снаружи напоминало кладбищенский склеп, а изнутри это была общественная уборная. Все вокруг дышало покоем, лишь едва слышно шелестел ковыль, высоко в небе заливался жаворонок, да неподалеку от полустанка волновался камыш, росший в большой впадине. Старики рассказывали, что лет сто назад на этом месте было большое озеро, потом вода куда-то ушла, и в напоминание о ней осталась лишь стена камыша, который со временем занял всю низину. Теперь там волнами ходили высокие сухие стебли, увенчанные коричневыми шапками, похожими на кубинские сигары.

Абу Юсеф опустил бинокль — все равно ничего нового не увидел. Наблюдатели пасли это место последние трое суток, никакого движения. Впрочем, и в других местах республики федералы не проявляли активности. И это тоже было объяснимо: милиция и контрразведка уже давно перестали работать на опережение, живя по принципу «нет терактов — вот и не надо суетиться». Потому что в противном случае в действие вступает другой принцип — «инициатива наказуема». А кому хочется быть крайним?

«Все-таки хорошо, когда на спецслужбы есть узда, — чувствуя, как нежные стебли ковыля ласкают его лицо, размышлял про себя Удав. — Неглупые люди придумали правозащитные организации, „независимую прессу“, Международный трибунал в Гааге, наконец».

Постепенно мысли Абу Юсефа с прозаических экскурсов перешли к конкретике. Подобных по размаху акций ему не доводилось проводить ни в родном Афганистане, ни в Ираке, ни на Ближнем Востоке.

«Это судьбоносный случай», — самодовольно подумал Удав. Ему уже порядком надоело скитаться по бункерам или бродить по горам, как медведю-шатуну. Даже металл не выдерживает постоянного напряжения, а человек тем более; к тому же и возраст берет свое. Хотелось бы жить в шикарной вилле на берегу теплого моря, носить легкие белые одежды и отдавать приказы другим, или хотя бы советовать тому, кто отдает приказы.

Удержать мысли в русле предстоящей операции Удаву никак не удавалось. Более того, он еще утром поймал себя на том, что совершенно не испытывает ни малейших сомнений в успехе предстоящего дела. Причину он давно просчитал — это был наемник по прозвищу Варвар. За свою работу он взял баснословный гонорар, но все свои обещания выполнял, а это значило, что все выйдет так, как задумано.

«После того, как мы сотрем с лица земли родовое гнездо со всеми обывателями и захватим Грозный, весь мир узнает, что война в Ичкерии не закончилась. И создание Кавказского Халифата — лишь дело времени». Августовское солнце наконец сморило Удава, и он, блаженно улыбаясь своим мыслям, уснул. Семеро охранников, находившиеся постоянно поблизости, взяли оружие на изготовку.

День надолго не задержался, все же пошел на убыль. Солнце скатилось за горизонт, с гор потянуло прохладой, и вскоре ночь полностью вступила в свои права. Небосвод густо усыпали звезды. Проснувшийся Абу долго и неотрывно смотрел на них; сейчас эти ночные светлячки напоминали ему пригоршни бриллиантов, рассыпанных на черном бархате.

Такое ему однажды довелось видеть: торговцы нелегальным оружием за свой товар, как правило, предпочитают твердые активы — золото, платину, драгоценные камни. За противотанковые ракеты, купленные у хитрого польского барыги, они платили алмазами высшей пробы. Камней было много, и их, как речную гальку, высыпали на стол горстями, чтобы потом опытный бельгийский ювелир бережно оглядел каждый из них со всех сторон и дал свое заключение…

— Хозяин, слышите? — голос одного из охранников вернул Удава в действительность. Абу прислушался, издалека доносился шум, напоминающий далекое дыхание уставшего скакуна.

Араб всмотрелся в циферблат своих часов, стрелки которых были покрыты фосфоресцирующим раствором: время стремительно приближалось к моменту Х. Спустя несколько секунд шум стал более отчетливым и узнаваемым, со своего места он мог слышать, как под тяжестью постанывают стальные рельсы.

Все пока шло по четко разработанному плану — здесь, у полустанка, замер в ожидании бронепоезда самый большой отряд моджахедов. Почти триста человек, многие из которых были специалистами по эксплуатации танковых и зенитных пушек, тяжелых минометов и автоматических гранатометов. Еще один отряд численностью в полсотни борцов за веру находился на вилле Советника, с которым они должны будут штурмовать местное Управление ФСБ. Кроме того, дюжина более малочисленных групп должна будет ударить по объектам воинских частей в республике. И это не считая отрядов по соседству в Ингушетии и Дагестане — те получили задание устраивать диверсии в тылу пятьдесят восьмой армии, чьи войска будут направлены для локализации удара, вот это и будет капкан на медведя…