Шах и мат - Георгий Олежанский

Предгорье Чеченской Республики, в это же время

— Хемуль!

Командир пункта временной дислокации 3-го отдела службы ЗКСБТ Управления ФСБ по Чеченской Республике со злобной гримасой вылетел из вагончика, служившего кабинетом, на улицу, едва не сорвав дверь с петель.

— Хемуль! Твою мать, где это тело?

Веселые разговоры вперемежку с матом, что велись в добротно сколоченной беседке ПВД с наброшенной по привычке на крышу специальной маскировочной сеткой, прекратились.

Знали, что под горячую руку командира лучше не попадаться, но таким напряженным бойцы видели его впервые.

— Видимо, Хемуль опять что-то натворил, — шепнул один другому.

Позывной «Хемуль» принадлежал Алексею Григорьевичу Хемлеву, худощавому, невысокому капитану, с виду непримечательному, как и положено сотруднику спецслужб, с заурядными способностями, что, впрочем, не мешало ему строить из себя высококлассного оперативника.

— Кто-нибудь видел, где этот пи?.. — обратился командир к сидевшим в беседке сотрудникам, едва сдержавшись, чтобы не сорваться на мат.

Те покачали головами, украдкой переглядываясь между собой.

Командир недовольно поджал губы и направился к себе.

— Да, — не оборачиваясь, бросил он, — парни, разве вам не нужно почистить оружие после мероприятия?

И секунду спустя дверь за командиром громко захлопнулась.

Парни как ошпаренные повскакивали со своих мест и бросились по кубрикам чистить автоматы и пистолеты. А если придется, то и все ручные пулеметы отделения и только что поступившую на вооружение противоснайперскую систему — ружье, чем-то напоминающее противотанковое времен Великой Отечественной, с прицельной дальностью около двух километров и огромным калибром, способное оставить от человека мокрое место. Они даже готовы почистить все это дважды, лишь бы не попадаться на глаза командиру.

Полковник Анатолий Иванович Смирнитский — начальник 3-го отдела Службы ЗКСБТ Чеченского Управления ФСБ был неплохим человеком, снискавшим славу довольно жесткого, но вместе с тем справедливого, честного и порядочного офицера. Среди подчиненных за ним закрепилась кличка Гроза, хотя сам он выбрал себе ласковое Тополь.

«Это потому, что в родном селе сплошь одни тополя растут» — так, по крайней мере, он говорил.

Семьи у Смирнитского не было, жена бросила его, когда он скитался по пограничным заставам; забрала единственную дочь командира в Москву к родителям. После развода, как рассказывал полковник, бывшая жена вышла замуж за какого-то англичанина, с которым познакомилась на международной выставке современного искусства в Берлине. А позже уехала в Европу, и надежда Анатолия Ивановича увидеть дочь стала призрачной. Не то чтобы он осуждал жену, но сердце всякий раз сжималось от воспоминаний. В такие минуты Смирнитский закрывался в служебном вагончике: его скупые, мужские и полные скорби слезы не должны были видеть подчиненные.

Захлопнув за собой дверь, Смирнитский упал на стоявший рядом со столом обычный офисный стул и задумался.

Старшего оперуполномоченного капитана Алексея Хемлева в расположении пункта временной дислокации не было, и где он мог находиться, полковник Смирнитский не знал. Хотя не совсем так, он знал, что Хемуль где-то на территории Чечни, нашпигованной бандитами — ваххабитскими недоделками — и их пособниками.

Смирнитский достал из-под стола бутылку виноградной водки кизлярского коньячного завода, наполнил граненый стакан и уже собрался опустошить его, когда раздался негромкий, но уверенный стук в дверь.

— Да, — недовольно пробасил Смирнитский, возвращая стакан обратно на стол.

Слегка скрипнув, дверь отворилась. Загораживая собой пробивавшийся в «кабинет» Смирнитского дневной свет, на пороге стоял командир роты разведки 2-го батальона особого назначения 94-го полка внутренних войск МВД России майор милиции Вадим Петрович Балакин с позывным Лис.

— Иваныч, — пройдя внутрь и придвинув другой стул, Балакин сел рядом со Смирнитским, — не рановато ли для алкоголя?

Тот не ответил. Поднял стакан и в два больших глотка осушил его, даже не поморщившись.

— Ого, — искренне удивился Балакин, — есть повод?