Атомный поезд - Данил Корецкий

— Ну что ж, не огорчайся… Всё равно ты себя проявишь и тебя оценят по заслугам…

— Я не огорчаюсь. Просто спешу к друзьям. Мы ещё обо всём поговорим.

Четыре молодых человека ровно в семь часов встретились у входа в «Золотой круг». Весёлые и раскрепощённые, в гражданской одежде, они ничем не выделялись среди сверстников. Разве что короткими стрижками, прямыми спинами и чёткими движениями, выработанными за четыре года на плацу и в спортивном зале. Никто не мог заподозрить, что это без пяти минут офицеры, специалисты по стратегической ракетной технике. Именно они в ближайшее десятилетие будут дежурить у той самой кнопки, и, если вдруг, не дай бог, придёт приказ, именно они начнут или продолжат Третью мировую войну.

Молодые люди купили билеты по сто пятьдесят рублей каждый и прошли в полутёмный зал, с задрапированным под звёздное небо потолком. Вместо звёзд, с чёрного свода светили яркие точечные лампы. На столиках тоже стояли лампы, выполненные в виде свечей. Народу было немного, официант сразу же принёс карту напитков и закусок.

— «Маргарита», «Б-52», — медленно, с трудом разбирая буквы, читал Глушак. — О! «Секс на пляже»!

Коротков покровительственно усмехнулся.

— Это коктейли. Стоят дорого, а льют туда всякую гадость: когда перемешано, никто не проверит. Давайте возьмём водку с томатным соком и будем сами делать «Кровавую Мэри». А на закусь — по салату и можно двух грилевых цыплят!

Он деловито сделал заказ, не спеша огляделся по сторонам. Посетители прибывали. Было много девушек — их пускали бесплатно.

— Ну что, лейтенанты, повеселимся! — с энтузиазмом воскликнул Андрей.

— Повеселимся! — криво улыбнулся Смык. — Правда, из нас всех у тебя больше всего оснований для веселья…

Командир взвода ошибался. Как раз в это время в училище поступила срочная шифротелеграмма из Генерального штаба. Дежурный немедленно сообщил начальнику, и генерал Панков через полчаса прибыл на службу. Прочитав расшифрованный и отпечатанный в единственном экземпляре на бланке с грифом «Совершенно секретно» текст телеграммы, он смачно выругался, подтвердив тем самым мысли Кудасова о неидеальности людей, взявшихся отождествлять себя с Родиной.

— Поднять заместителей, Ерохина, Волкова и Котельникова! — распорядился он и мрачнее тучи скрылся в своём кабинете.

Было ясно, что произошло нечто чрезвычайное, требующее внимания руководства. Поскольку Ерохин был начальником факультета стратегических ракет, Волков — начальником выпускного курса, а Котельников — офицером военной контрразведки, обслуживающим училище, или, на обыденном языке, «особистом», то дежурный, набирая нужные номера, догадался, что ЧП случилось с курсантом выпускного курса факультета стратегических ракет. И он был почти прав, ошибившись только в одном: телеграмма сообщала о ЧП с отцом курсанта.

Когда все вызванные офицеры собрались в кабинете Панкова, он молча протянул расшифрованную телеграмму особисту.

— Читай, это по твоей линии!

Котельников взял строгий бланк, быстро пробежал глазами текст, ужаснулся и, ещё не осознав, чем полученная информация угрожает лично ему, стал хриплым голосом читать вслух:

«Начальнику Тиходонского ракетного училища генерал-майору Панкову. Принятыми мерами изобличён в шпионаже и покончил с собой генерал Фальков, который является отцом курсанта вверенного вам училища Короткова. Требую принять неотложные меры по предотвращению допуска курсанта Короткова к сведениям и работам, составляющим государственную тайну. Необходимо также проверить осведомлённость Короткова о фактах, связанных со шпионской деятельностью Фалькова. Об исполнении доложить в суточный срок. Подпись: начальник управления учебных заведений Минобороны России генерал-лейтенант Хромов.»

Особист замолчал, промокнул платком вспотевший лоб и обвёл взглядом собравшихся. Он уже понял, что лично ему произошедшее ничем не грозит: шпиона прохлопали там, в Москве. Пацан, ясное дело, никакого отношения к делам папашки не имеет, хотя теперь его придётся «потрошить» по усиленному варианту: может, что-то знает, что-то слышал, о чём-то догадывался.

Остальные офицеры ещё не оценили степень личной опасности, но все сидели красные и потные, будто от души попарились в баньке и хорошо выпили.

— Что скажете? — грозно спросил Панков. Сейчас он был здесь старшим и мог спрашивать с подчинённых. Но уже завтра с него самого может спросить посланник УУЗа Василий Иванович, который сейчас возглавляет комиссию по распределению, но вполне способен и провести служебное расследование.

— Генерал Фальков не наш сотрудник, у него был безупречный послужной список, Коротков по всем параметрам подходил для учёбы в военном вузе, так что нашей вины ни в чём не усматривается, — сказал зам по кадрам. Он или не допарился, или перепил: лицо неравномерно покрывали красные пятна.

— Поведение Короткова было вполне удовлетворительным, в Москву к отцу он ездил редко и учился на вполне законных основаниях, — доложил зам по воспитательной работе.

— Успеваемость у него была вполне удовлетворительной, а если иногда получал «двойки», то пересдавал их в установленном порядке, — высказался зам по учебной работе.

— Наукой Коротков не занимался, поэтому характеризовать его не могу, — с облегчением «отстрелялся» зам по научной работе.

— В вопросах носки обмундирования курсант Коротков с отрицательной стороны себя не проявил, — так же кратко выступил зам по тылу.

Котельников откашлялся.

— Никакими компрометирующими материалами на Короткова военная контрразведка не располагает!

— Значит, всё хорошо? — зловещим тоном спросил генерал Панков. — А кто ставил ему «тройки» и «четвёрки» вместо «двоек»? Кто вывел отличный балл за практику? Кто распределил его лучше, чем отличников? Где ваша принципиальность?

Он помолчал. Присутствующие опустили головы. Но начальник должен не только критиковать, но и подавать пример самокритики.

— И где моя принципиальность? То есть я хочу сказать, что не снимаю ответственности и с себя! Мы все пошли на поводу у генерала Фалькова и закрывали глаза на факты! А факты таковы: Коротков посредственный курсант, он давно подлежал отчислению! И если бы мы проявили принципиальность, сейчас у нас бы не было никаких проблем!

Офицеры переглянулись. Если бы знать, что появятся такие проблемы, все они обязательно бы проявили принципиальность!

— И этот курсант не был бы допущен к государственным секретам! — продолжал греметь Панков.

Это точно! Его бы выбраковали по здоровью ещё на вступительных экзаменах.

— А что теперь? Мы уже почти выпустили его! Послезавтра мы присваиваем выпускникам офицерские звания и направляем их в войска! Представляете, что было бы, если бы эта телеграмма пришла через неделю?

Майор Котельников вздохнул. Это было бы замечательно. Никаких забот — переслали телеграмму в часть по месту распределения, и пусть у них голова болит!