Нас воспитала война - Александр Тамоников

— Это что же такое, Владимир Алексеевич? Получается, я майора Горбунова завалил? Дениса? Но как же так? Почему он оказался среди бандитов? Почему хотел убить вас, бывшего сослуживца? Неужели из-за денег?

— Трудно что-либо ответить на твой вопрос. Я сам был потрясен, когда увидел его рядом с Кириллом. Потом, когда Денис убил главаря и забрал ценности, он пытался объясниться. Да ты и сам слышал. Видимо, Горбунов на самом деле попал на деньги. А как оказался здесь и какую цель при этом преследовал бывший майор, ни мы, ни кто-либо другой теперь уже не узнает. Ясно одно — Горбунову очень нужны были деньги, и ради них он готов был пойти на все.

— Может, я поторопился? Но… с другой стороны, если бы он выстрелил первым, то еще неизвестно…

— Не вини себя, Гена. Ты сделал все правильно. Спасибо тебе. Какой уже раз ты спасаешь мне жизнь? Я перед тобой в неоплатном долгу.

— Да ладно вам, товарищ майор! Какие между нами могут быть долги? На душе хреново, Владимир Алексеевич.

— Это из-за Дениса. Для нас он был родным. Но хватит о нем, в конце концов, не наша вина в том, что он оказался среди бандитов, и в смерти своей виноват сам. Сам, Гена, и никтодругой!

— Понимаю, но все же…

Бондаренко замолчал, глядя в открытое боковое окошко.

Молчал и Леший. Молчал, пока не выехали на шоссе. После поворота, съехав на обочину, Владимир, ведший машину, остановил ее.

— Так, Гена! Эмоции в сторону. Первый этап большой схватки мы прошли, на очереди второй, не менее сложный и опасный. Давай прикинем, как теперь достать Короля. Он наверняка приготовил нам встречу, и далеко не ту, на которую мы вправе рассчитывать.

— Вы уже сообщили ему о результатах операции?

— Пока нет. Сначала выработаем план действий, потом сообщу. Значит, так. Исходим из того, что о тебе Король не знает. А меня с Бабичевыми приговорил к смерти в любом случае.

— Вы уверены в своих прогнозах?

— Да. Королю свидетели не нужны. Ни я, ни Бабичевы. На смену Бобу есть Жуков. Меня и деда Матвея убрать — и цепочка наркоторговли восстановится. Замену Кириллу Король найдет быстро.

— В принципе правильно. Вы этому Королю действительно не нужны, — вздохнул Геннадий.

— Значит, что?

— Доводить дело до конца.

— Правильно мыслишь. Значит, у нас впереди: уничтожение Короля, освобождение заложников и нейтрализация Жукова. Последнего при удачном раскладе передадим Бабичеву.

— Разберемся, Владимир Алексеевич!

— Не сомневаюсь. Так! Сейчас звоню Королю, посмотрим, какой ход предпримет он.

Владимир набрал номер сотового телефона Королева.

— Геннадий Андреевич? Это Леший, добрый вечер!

— Добрый ли, Владимир Алексеевич?

— Добрее не бывает. Вопрос с Покупателем решен окончательно.

— Это хорошо.

В голосе Короля послышались нотки облегчения. Он спросил:

— Где вы сейчас? И сколько вас?

— К сожалению, Геннадий Андреевич, я один. А нахожусь на сорок втором километре нашего шоссе.

— Да… значит, все же один… жаль. Ну ладно. Оставайтесь там, высылаю машину.

— Геннадий Андреевич! Давайте договоримся так. Сейчас я отключусь, а через пятнадцать минут перезвоню. И сделайте так, чтобы мне поочередно ответили Бабичев и его супруга. Хорошо?

— Все еще не доверяете мне?

— Вы уж извините, специальность у меня такая — не доверять никому. Привычка, согласен, но поделать с ней я ничего не могу. Так договорились?

— Договорились.

— До связи!

Владимир отключил телефон.

— Теперь, Гена, слушай. Скорее всего с Бабичевыми все в порядке, и держать их Король будет до тех пор, пока не уберет меня. А убрать пошлет своего водителя, которого, с его точки зрения, я опасаться не должен. Так вот. Ты прячешь «Ниву» в лесу. Прибывает машина Короля. Я глушу водилу. Еду в усадьбу. Ты за мной, на расстоянии двусторонней связи. Врываемся в усадьбу поочередно и следующим образом: мне открывают ворота, я проезжаю к дому, ты следом. Король должен встретить водителя и убедиться, что я мертв. Вряд ли он усидит в кабинете в ожидании развязки. Если Король будет на крыльце — он мой. Как и те, кто окажется рядом с ним. Ты бросаешь машину, загородив ворота, и в кусты, не выпуская меня из поля зрения. Далее по обстановке. Как тебе план?

— Нормально. А если Король не выйдет, а все же останется в кабинете? Он увидит наш прорыв в окна?

— Из кабинета — нет. Но пусть будет по-твоему. Он забьется где-нибудь в здании. В таком случае ты спускаешься в подвал, находишь и освобождаешь Бабичевых. А я ищу Короля. Особых сил в усадьбе не будет, так что прорвусь и сведу с этой гадиной счеты. Короче, в любом случае врываемся в усадьбу, как договорились. А там как сложится. Либо так, либо этак.

— Понял, товарищ майор!

— Вот и ладненько.

Леший вновь набрал номер.

Ответил Бабичев:

— Володя? Это я, Боб. Как ты?

— Я-то в порядке, как вы? Как Танюша?

— Да вот она рядом. Все нормально, Володя, возвращайся. Король обещает тут же отпустить нас.

— Дай Татьяну.

— Володя? — услышал Леший голос супруги Бабичева. — Володенька! Мы ждем тебя…

Голоса искренние, не наигранные. Неужели Король решил сдержать свое слово?.. Владимир напряженно размышлял… И все же бандиту нельзя верить. Возможно, он и отпустит их. Но далеко уйти не даст. Достанет силами того же Жукова. Нет. Менять план нельзя, как и верить Королю и оставлять его в живых. Леший сказал Татьяне, продолжавшей что-то говорить сквозь слезы:

— Таня! Успокойся. Передай трубку Королю.

— Слушаю, Владимир Алексеевич!

— Высылайте машину. Я жду. Сорок второй километр.

И Бондаренко:

— Приготовься, Гена!

* * *

— Слушай меня, Клим, — Геннадий Андреевич нервно ходил по кабинету, — только что звонил Леший. Он выполнил свою миссию. Я получил подтверждение от Жукова.

— А этот Леший, в натуре, крутой! — с уважением произнес водитель.

— В том-то и дело. Я обещал отпустить их, Лешего и Бабичевых. И должен исполнить обещанное. При этом я ставлю всех, кто меня окружает, в сложное положение. Не менее сложное, чем в случае с Кириллом. Леший будет постоянной угрозой. Я уже не говорю о шантаже. К нему он прибегнет непременно. Ну а Бабичев, сам понимаешь, не простит своего унижения. Но… повторяю, я должен сдержать слово. Другое дело — ты. У тебя могут быть свои счеты с Лешим. И помешать тебе я не в состоянии, потому как ни сном ни духом не ведаю о твоих намерениях. Ты понимаешь, о чем я?