Инстинкт бойца - Михаил Нестеров

Марковцев взял Мастера за подбородок и негромко произнес:

– Я показал тебе, что кое-чего стою в рукопашной. Не заставляй меня демонстрировать огневую выучку. – На глазах у Михеева Сергей передернул затвор бесшумного «Макарова». Речь Марка и демонстрация оружия не произвели на Мастера ровно никакого впечатления. Так же спокойно он отнесся к скотчу, залепившему его рот. «А зря», – подумал Сергей.

Руки Михеева были скованы за спиной, на плечи наброшен его роскошный плащ. Петров поднимался по лестнице первым, за ним Мастер в сопровождении Марковцева. Они остались на пролете между третьим и четвертым этажами, а майор поднялся выше и нажал кнопку звонка под цифрами 26. Дверной глазок померк на секунду, вслед за этим дверь распахнулась.

– Андрей? – спросил Петров. – Я от Евгения Александровича. Можно войти?

Майор вытирал ноги о коврик ровно столько, сколько понадобилось Марку, чтобы оказаться у двери. Затем Петров ловко обнажил ствол и направил его на хозяина:

– Не дергайся, парень.

Марковцев втолкнул в прихожую Михеева и захлопнул за собой дверь. Тут же, не теряя времени, приставил к затылку Мастера ствол пистолета и спустил курок. С простреленной головой Игорь Михеев рухнул на пол уже мертвым. Выходное отверстие от пули было огромным, переносье практически отсутствовало.

– Следующая очередь твоя, – предупредил Марк, не опуская руки с пистолетом. – Не будь героем, Андрюша.

Столяров ничего не соображал. Все произошло настолько быстро, что он даже не понял, что лежащий на ковровой дорожке в его прихожей Михеев мертв. Он даже не моргнул, когда прошедшая навылет пуля просвистела у его уха и заставила бра с хрустальными подвесками тихо зазвенеть.

– Собирайся, живо! – приказал ему Марк. – И учти, – Сергей смело, демонстративно убирая пистолет в карман куртки, приблизился к Столярову вплотную и заглянул в его сазаньи глазки, – не ответишь хотя бы на один вопрос, я выбью твои мозги. Без предупреждения. Повторяю еще раз: без предупреждения. Как твоему приятелю. Еще раз повторить?

Андрей качнул головой.

– Молодец. Когда будешь отвечать на вопросы, мысленно повторяй про себя: «Я хочу жить. Я очень не хочу умирать». Поехали, Андрюша. Мы тут намусорили немного, позже приберешься.

* * *

... – Вы уверены, что на базе Давлатова не содержат заложников? – продолжал допрос Эйдинов, часто меняя темы, надолго не заостряя внимание на одной и «разбрасывая» таким образом сознание допрашиваемого генерала.

– Нет, – поспешно ответил задержанный. – Сейчас нет. Раньше была такая практика. Еще до того, как я начал преподавать в учебном центре, – добавил Зубахин, пытаясь контролировать каждый мускул на лице.

– Захват и казни заложников вы называете практикой?

– Я не так выразился.

– Нет, вы выразились так, как воспринимаете эту проблему – ни больше ни меньше. А кто же выполняет в лагерях самую грязную и тяжелую работу?

– Курсанты. Там жесткая армейская дисциплина. К тому же на этот счет азербайджанцы поставили Давлатову условия.

– Кто поставил и какие условия?

– Относительно заложников: на базе не должно быть пленных. Кто говорил с Давлатовым на эту тему – я не знаю. Может быть, Гусман Распаров.

– Верится с трудом. Кто осуществлял связь между вами и Салманом Адировым здесь, в Москве?

– Я лично контактировал с Салманом. Когда был занят или находился в отъезде, с ним могли встречаться три человека: Игорь Михеев, Андрей Столяров и Николай Бирюков.

– Кто он?

– Подполковник из спецподразделения по тыловому обеспечению. У него большие связи в Дагестане и Ингушетии.

– Отдохнем? – предложил Эйдинов. – Как вы себя чувствуете, Евгений Александрович?

– Хорошо.

– Тогда продолжим. Лично вы знакомы с бойцами из 11 8-го отдельного батальона специального назначения? – То, что бойцы Скумбатова и их непосредственные начальники арестованы, было, конечно же, блефом. И полковник мастерски обыграл эту тему.

– Нет. Никого из разведчиков я не видел ни разу, – ответил генерал.

– А хотели бы встретиться?

Это был единственный вопрос, на который генерал-майор Зубахин не ответил, а полковник Эйдинов не стал настаивать.