Штрафники против «Тигров» - Роман Кожухаров

Ротный набросился на лейтенанта, как спущенная с поводка гончая на запутавшегося в ветвях зайца…

— Что за заминка, Тильхейм?! Ваши солдаты уже должны сидеть в кузове! Или вы ждете, что вам подадут самолетный трап?! — орал он прямо в лицо лейтенанту. Брызги слюны вылетали из перекривленного злобой рта ротного, оседая на беззащитном лице Тильхейма.

— Смотри, как пена летит… — прошептал Краузе. — Еще, не дай бог, заразит нашего взводного бешенством…

Во взводе все знали, что герр гауптман принимал Тильхейма в штыки. Дело было в том, что Тильхейм действительно происходил из знатного, но обедневшего аристократического рода. Согласно документам, лейтенанта надо было величать не иначе как «фон Тильхейм». Впрочем, сам лейтенант отказался от этого в первый же день пребывания в роте.

Об этом рассказывал Краузе. Рапортуя гауптману о своем прибытии, герр лейтенант на свою беду назвался «фон Тильхеймом». Это спровоцировало целую истерику со стороны Шефера. «Что-о?! Какой еще „фо-он“?! Может, еще прикажете мне первым вас приветствовать?! Ваш командир, в отличие от вас, не кичится своим происхождением. Хотя „фон Шефер“ звучало бы еще как по-армейски, черт возьми!.. Запомните, молодой человек, что знатность завоевывается на поле боя. В этом величие нашего Рейха!»

С того дня Тильхейм исключил «фон» из своего лексикона. Но для Шефера, озабоченного вопросами своей знатности, он все равно остался каждодневным раздражителем, одним своим знатным видом уязвляющим командирское самолюбие. Он придирался к Тильхейму по каждому поводу, а в итоге страдал весь взвод. Бесконечные строевые занятия и ползание под колючей проволокой проштрафившихся изнуряли больше, чем многокилометровые марши, которые были пройдены стрелковой ротой в ходе переброски от Черновцов к Кристинополю.