Хочешь выжить - убей! - Борис Бабкин

— Там милиция, — перебила Лариса. — К тому же Танька перепугана и ни с кем не хочет говорить о случившемся.

— Я в этом не уверен, — покачал головой Арсентий. — У нее была одна женщина, какая-то близкая подруга, Зоя Барсукова. Ты ее не знаешь? — Как-то странно посмотрев на него, Лариса вздохнула. — Так ты знаешь Барсукову? — вновь спросил он. — Или нет? Я что-то не понимаю...

— Мы учились вместе, — негромко сказала Лариса. — Неужели ты забыл, как Таньку забирала милиция, когда у нее нашли иконы?

— И что? — удивился он. — При чем здесь Барсукова?

— Да при том, что благодаря Зойкиному отцу Танька сумела выкрутиться и убедить милицию, что иконы ей подсунули в аэропорту.

— Стоп! — остановил ее Арсентий. — Полковник Барсуков Николай Васильевич, отдел борьбы с бандитизмом.

— Вспомнил, — рассмеялась Лариса.

— Так вот почему эту Зою пустили в палату к Таньке, — хмыкнул Арсентий.

— Папа позвонил...

— Скорее всего, — возразила Лариса, — Зойка сама сумела добиться, чтобы ее пропустили. Она никогда не прибегала к помощи отца. Особенно после того, как с его ведома...

— Ты говоришь так уверенно, — усмехнулся Арсентий, — будто очень хорошо знаешь эту Зойку.

— Я ее знаю очень хорошо. Сейчас она работает в аэропорту, вернее, работала. Не знаю, чем она сейчас занимается.

— Ты Танькину мать давно видела? — спросил Арсентий.

— Очень давно, — вдруг рассердилась Лариса. — Не видела с тех пор, как узнала, что Танька — твоя любовница!

— Знаешь, — сказал Арсентий, — сейчас у меня вдруг мелькнула мысль о том, что заказ на убийство Таньки вполне могла сделать ты.

— Я? — удивленно вскинула голову Лариса и рассмеялась.

— А что? — усмехнулся он. — Именно для этого ты вызываешь Катьку к себе и заводишь с ней разговор о моей измене. Тебе нужно, чтобы Катькины слова о возможной скорой расплате с Танькой слышал Рыбак. По-другому Катька отреагировать просто не могла. Ты, зная о том, что Танька поедет с Тараканом, сумела уговорить Кешку заступиться за честь сестры и заработать приличную сумму. И самое главное — все сходится на Катьке. Ведь она говорила об этом, и причина у нее имеется. По-моему, звучит убедительно. — Он посмотрел ей в глаза.

— Да, — по-прежнему улыбаясь, охотно согласилась Лариса. — Так убедительно, что мне захотелось расцеловать тебя. — Сделав шаг вперед, она положила руки ему на плечи. Арсентий впился ей в губы.

Выйдя из машины. Губа неторопливо подошел к трем стоявшим рядом ларькам. Увидев в одном сигареты «Кэмел», достал из заднего кармана джинсов деньги.

— "Кэмел", — небрежно бросил он и протянул руку с деньгами. И тут слева раздался звук выстрела. Стоявший рядом с ним мужчина вздрогнул и, пытаясь удержаться, вцепился в рукав рубашки Губы. Тот подхватил мужчину и, прикрываясь им, чуть присел. Услышал стук закрываемой автомобильной дверцы. Выматерившись — пистолет из-за того, что решил лететь самолетом, не взял, — делая вид, что пытается помочь мужчине, удерживая его одной рукой, другой положил на асфальт лежащую у ног мужчины сумку и опустил на нее голову раненого. Раздались возбужденные голоса, и вокруг собрались люди.

— Тот в машину сел! — громко проговорила молодая женщина в джинсовой юбке. — Он...

— Молчи, дура, — негромко бросил ее спутник. — Завалят...

Она тут же испуганно замолчала.

— В таких делах свидетелем лучше не быть, — проговорил кто-то.

Губа, пробившись сквозь толпящихся людей, быстро пошел к своей машине.

«Похоже, Доцент понял, — усевшись на переднее сиденье, подумал он, — что я его разыскиваю, и пытался опередить. Надо к Арсену обратиться. Пусть по своим каналам найдет».

— К Астахову, — негромко сказал он. Угрюмого вида Здоровенный мужик, не глядя на него, тронул машину. — Но сначала навещу Валька, — передумал Губа.

— Интересно, — покачал головой Франко, — зачем убили Голубя? И кто?

— Арсен завалил, — уверенно сказал Валентин, — потому что считает — из-за Голубя его Таньку грохнули. Вот и...

— И Иван куда-то пропал, — вздохнул Франко.

— Он был у Голубя, — сказал Валентин, — в тот день хотел ехать к нему на дачу. Может, и его...

— А труп где? Если Голубевы, и он, и Анька, там, то где труп Доцента? — Франко развел руками. — Если только... — Замолчав, нахмурился.

— Что? — нетерпеливо спросил Валентин.

— Да так, — отмахнулся Франко. — — Чего ты такаешь? — разозлился Валентин. — Ведь и до нас могут добраться, все знают, что мы с Голубем вместе воду мутили. Тебе-то, конечно... — Он усмехнулся. — Приехал, и привет, поминай как звали. А я здесь! — разозлился он. — И теперь...

— Успокойся! — рявкнул Франко. — Кому ты нужен? Голубя, наверное, убили потому, что слишком много говорить начал. На кой черт сунулся к Арсену? Самуэля испугался? Да что бы тот ему сделал? Ну, включил бы счетчик...

— Ты в прошлый раз говорил, — напомнил Валентин, — что Самуэль запросто может покончить с нами. Или просто жути нагонял?

— Где серебро? — неожиданно для парня спросил Франко.

— Какое серебро? — растерянно спросил тот.

— Голубь ничего не говорил тебе о последней партии из Ижевска?

— Нет, — помотал головой Валентин. — Хотя что-то про Ижевск упоминал. — Наморщив лоб, задумался. Франко терпеливо ждал. — Ему кто-то звонил, — неуверенно пробормотал Валентин. — Анька сказала, что звонят из Ижевска. Точно.

— Он кивнул. — За день да того, как его замочили.

— Это все? — раздраженно спросил Франко. Валентин молча дернул плечами.

— Слушай и запоминай. — Поднявшись, толстяк отряхнул отутюженные светлые брюки. — Если я узнаю, что ты хоть полслова вякнешь про серебро, заказывай гроб. — Еще раз отряхнув брюки, неторопливо вышел.

— Толстый боров, — зло процедил Валентин. — За дурака меня держишь.

Франко, выйдя из подъезда, быстро осмотрелся по сторонам. Затем призывно махнул рукой. Через несколько секунд перед ним остановился «фольксваген». Франко сел сзади.

— Как? — кратко спросил он.

— Не вышло, — повернулся к нему с переднего сиденья худощавый мужчина.

— Мужик стоял рядом. Ему и влепили.

— Но он понял, что это ему предназначалось?

— Конечно, — кивнул худощавый.

— Отлично, — довольно произнес Франко. — Теперь Арсентий разберется и с остальными.

Губа быстро вошел в подъезд. Пропуская трех парней, остановился.

— Толстяк уехал, — сказал водитель.

— Хрен с ним, — махнул рукой Губа. — Он нам, в сущности, не нужен. С Голубем просто иногда работал.