Чужая игра - Виталий Гладкий

Обычно такие деятели блюдут внешнюю нравственность с фанатизмом средневековых пуритан. А если учесть, что Бодунов не мог и шагу ступить без своей половины, дамочки с претензиями, то разговоры о его какой-либо связи с секретаршей были не более чем досужим вымыслом.

Я уже открыл дверь в вестибюль, как вдруг заметил оживление в зале.

Мне хватило одного взгляда, чтобы скверное настроение улетучилось, словно сигаретный дым, — есть!

Бесцеремонно расталкивая подгулявших посетителей, между столиками замелькали внушительные фигуры охранников Наума Борисовича.

Некоторых я знал в лицо — они были на соревновании. Я не стал задерживаться и прошел в туалет.

Теперь мне осталось ждать недолго…

Когда я возвратился, Ниночка вовсю отплясывала со здоровенным амбалом, компания которого сидела неподалеку.

В душе я обрадовался безмерно — она сама, без моего вмешательства, предложила себя в качестве наживки.

И рыба, намеченная мной еще в начале вечера, проглотила эту наживку целиком и бесповоротно. Мне осталось лишь сыграть ревнивца — и дело в шляпе.

За этой компанией я приглядывал все время.

Ничего необычного — крутые просаживали шальные бабки, зашакаленные «тяжким» рэкетирским трудом.

Однако вели они себя на удивление тихо. Похоже, понимали, кто тут есть кто, и на неприятности не нарывались.

Но я чересчур хорошо знал, какие мысли бродят под их узкими лбами, чтобы обольщаться на сей счет. Достаточно даже слабой искры, чтобы взыграло ретивое, — перемирие между городскими бандами и отдаленно не напоминало прочный мир.

Каждый из этих ублюдков мнил себя пупом земли и готов был не задумываясь перегрызть глотку любому, лишь бы доказать свое «я», заменяющее мозговые извилины.

И все-таки, несмотря на долгое ожидание, мне в этот вечер везло.

Во-первых, я заметил Чона, на секунду показавшегося в двери банкетного зала. Значит, Наум Борисович точно здесь — в злачных местах кореец не отходил от него ни на шаг и, наверное, сопровождал даже в сортир.

А во-вторых, Ниночка оказалась на высоте своего «целомудрия» и преданности коллеге по работе.

Когда нахальный амбал, вообразивший, что телка уже в кармане, бесцеремонно потащил ее в круг на следующий танец, она сначала возмущенно вырвалась. А затем, когда ее горе-ухажер не оставил своих притязаний, недолго думая влепила ему пощечину.

Дальше все развивалось как по писаному: амбал вспылил (что вполне понятно) и тоже попытался вмазать по мордам «обнаглевшей» девице. А иной реакции от него ждать и не приходилось.

Но, увы, он опоздал. Долей секунды раньше мелькнул мой кулак, и амбал пропахал ползала, пока не остановился у самой эстрады.

Никто не кричал «Наших бьют!», но компашку будто корова языком слизала из-за стола. Опережая друг друга, они бросились ко мне, горя желанием измолотить, поломать кости…

В общем, размазать по полу незнакомого лоха, осмелившегося поднять руку на самого… впрочем, я его не знал.

Я уложил их очень аккуратно — чтобы не перевернуть столы и не побить посуду. Иначе Абросимов просто с ума сойдет, если я представлю ему счет на оплату «расходов по внедрению».

«Быков» было четверо, но я приложил только троих. Последний, завидев такое дело, задержался на полпути и что-то вяло выкрикивал. Наверное, подбадривал корешей.

Я дрался и краем глаза наблюдал за дверью в банкетный зал.

Мне было известно, что Наум Борисович очень болезненно реагирует на беспорядок в своем уютном ресторанном гнездышке. И его охранники расправляются с зачинщиками драк беспощадно.

Где же вы, хваленые орлы «Витас-банка»?! Я так вас жду…

Вышли. Двое. Фу-у, наконец-то…

Неужели Чон не узнал меня? Или решил, что схватка на татами с одним соперником — это не факт, а мордобитие по пьяной лавочке по схеме двое против одного — совсем иное дело?

Я ждал, что они прежде побеседуют со мной, тем более что драка уже закончилась.

Но у парней, наверное, был другой приказ.

Они атаковали меня сразу, с двух сторон. Один сделал подсечку-подкат, а второй в это время взвился в воздух, чтобы пройтись по мне уже лежачему.

Сработали они синхронно и вовсе не примитивно. Прием был доведен до совершенства. Это было тхеквондо в чистом виде.

Они попали в пустоту…

Я не стал особо мудрить и демонстрировать технику.

Я просто мягко ушел от подката. А когда второй, еще не осознавая, что противник куда-то девался, коснулся пола, я слегка подбил его опорную ногу, и он со всего размаху сел на пятую точку.

Мне не хотелось работать с ними слишком жестко. Вдруг я все-таки попаду в охрану банка? А если так, то зачем мне наживать лишних врагов?

— Мужики, я тут ни при чем, — миролюбиво обратился я к потерявшим голову парням. — Это они затеяли заваруху. — Я кивком указал на все еще трущих полы амбалов.

— Ах ты!..

Вот и все, что я получил в ответ.

— Не говорите потом, что я вас не предупреждал…

Я снова ушел от удара в голову и занял выжидательную позицию. Если Наум Борисович и Чон наблюдают за мной, то я просто обязан продемонстрировать хладнокровие и приличную технику.

— Успокойтесь, мужики…

Нет, прописные истины дуракам нужно вдалбливать в башку в прямом смысле слова. Иных доказательств они просто не приемлют.

На этот раз парни действовали совсем по науке. Один из них начал атаковать с нижней позиции, с полуприседа (что напоминало шаолиньский стиль «змеи»), а второй — сверху, опять-таки имитируя стиль китайских монахов — «цаплю».

Конечно, школа тхеквондо вносила существенные коррективы в стойки и приемы, но ничего такого, чего бы я не знал, они не показали.

Я не стал долго рассуждать. Кто знает, сколько таких гавриков может прибыть им на подмогу.

И мне не хотелось иметь перед собой слишком много противников. Иначе их можно остановить, только переломав кости двоим или троим: вопли изуродованных отрезвляют почище ушата ледяной воды.

Потому я просто нокаутировал одного приемом «рука-копье» в солнечное сплетение, войдя в клинч. А второму в этот же момент заехал стопой в висок — не сильно, планирующим ударом.

Оба отрубились мгновенно.

Ну, конечно, я так и знал — они сыпанули со всех сторон как саранча. И ясное дело, без приказа.

Как же — чувство товарищества. И железная воля Чона.

Который их всех спустит в унитаз, если они примерно не накажут наглеца, осмелившегося поднять руку на охранников «Витас-банка», элиту бойцов тхеквондо.

В зале вдруг стало тихо.