Чужая игра - Виталий Гладкий

В такие мгновения я ненавидел ее, как никого прежде.

Мне казалось, что я весь вывалян в грязи. Будто мне пришлось жить вместе с моей так называемой «семьей» не в коттедже, а в свинарнике.

Самым страстным моим желанием в подвале было принять душ, чтобы смыть с тела и души зловонную жижу ее расчетливой похоти.

За это я готов был отдать всю свою оставшуюся жизнь.

И только бедный, несчастный мальчик, лже-Андрейка, которого приручили и выдрессировали, как зверька, а потом заставили поиграть «в семью», хотя он этого и не понимал, вызывал во мне тоску и чувство непонятной вины.

В чем она заключалась? Не знаю. Трудно сказать…

Но я вовсе не сожалел, что любил его и относился к нему как к родному сыну…

Теперь у костра сидел другой человек.

И временами я его просто боялся. Это был настоящий безумец, недоверчивый, хладнокровный, жестокий, способный мгновенно убить любого, будь то женщина или мужчина, которые вольно или невольно станут у него на пути.

Он скрывал свое безумие со звериной хитростью настоящего пациента психушки.

И только тренированная воля пока удерживала на расстоянии кровожадную тварь, готовую в любой момент завладеть им всецело, чтобы запустить когти в первую попавшуюся жертву и разорвать ее на куски…

Мы расстались на опушке леса, куда почти вплотную подходило шоссе.

Первым уехал майор.

За ним, обняв меня на прощание, последовали Волкодав и Акула.

Они оставили мне свои координаты и бросили на заднее сиденье недавно купленной мною «мазды» дипломат с долларами.

Это была моя долю от «экспроприации», в свое время проведенной Акулой на вилле господина Софианоса, когда мы выполняли задание в Греции.

Остальные деньги Волкодав обещал перечислить на мой заграничный счет в ближайшем будущем. Я в этом не сомневался — и он, и Акула были честными парнями.

Я остался один.

Покрасневший солнечный диск уже до половины погрузился в заснеженную равнину, и тихий зимний вечер окрасился в тревожные оранжевые тона.

Передо мною лежала закаменевшая от мороза дорога, исчезающая в искрящейся дымке.

Дорога, не имеющая ни начала, ни конца…

ДОРОГА В НИКУДА.