Русские идут - Сергей Соболев

И все же надо признать, что он допустил прокол. Вернее сказать, руководство попросило Ивашова остаться еще на время в Киеве, потому что не хватало кадров, досконально, как он, знающих местную обстановку. А надо было настоять на своем. Как только поступило известие о «самоубийстве» Захарченко, с которым он был на «связи», следовало немедленно уезжать с Украины, чтобы не стать участником какой-нибудь провокации.

– Отсюда мы отправимся к нам, в «бэзпэку», – сказал полковник ему спустя какое-то время, когда его сотрудники уже сворачивали свои меропрития в банковском хранилище. – Есть версия, что наш бывший коллега Захарченко отнюдь не «самоубийца». Так шо вам, громадянын Ивашов… если вы не станете с нами сотрудничать… может быть предьявлено обвинение в убийстве.

Около семи вечера того же дня в тихом, неприметном киевском офисе на Леси Украинки встретились двое: вице-президент крупнейшей украинской энергетической компании «Нафтогаз» и один из его иностранных советников, эксперт по некоторым важным аспектам «цветных революций», бывший сотрудник РУМО, а нынче сотрудник неправительственной организации – чье название известно лишь узкому кругу людей – Джон Мэллоун.

– Я тебе дуже цiню, друже, – сказал украинец, плотный, с острым взглядом чуть исподлобья и уже наметившимся двойным подобородком мужчина лет сорока пяти. Он приехал сюда прямо со службы, из офиса на Богдана Хмельницкого 6, и был одет в темный, с проблеском костюм от кого-то из итальянских «кутюр»… вот так нынче стали одеваться «помаранчевые». – Щоб тобi не вивчити нашу мову?

«Ну да… сейчас… Буду я ломать себе язык вашим варварским наречием, – подумал про себя Мэддоун, вольготно откидываясь в кресле. – Хватит с меня того, что я с пяти лет вынужден был зубрить Russian»…

– Лучше вы учите, пан Мыхайло… – улыбнулся он обезоруживающе. – Если хотите заниматься «Real politic», учите English, это – актуально и необходимо. Русский тоже не следует забывать: полезно хорошо знать язык своих врагов! Впрочем, вы все еще неплохо им владеете… только редко пользуетесь… и это, кстати, не всегда есть good, my dear friend…

Он с ухмылкой посмотрел на украшающий одну из стен плакат, на котором был изображен бравый к о з а к, пинком под мягкое место отправляющий «москаля» в направлении потрескавшейся кирпичной стены с зубцами, на которой сидит смахивающий на квелого петуха орел с покосившейся короной на одной голове и плешью на другой. Стена эта, надо полагать, призвана символизировать московский Кремль; полудохлая птица знаменовала быструю деградацию «империи», ее умирание… Что же касается фигуры «москаля», то у него был характерный нос с горбинкой, а весь его облик как-то подозрительно напоминал карикатурные изображения «жидомасонов» и «сионистов» с какой-нибудь антисемитской листовки.

– Друже, я тебе говорил, шо меня зовут приехать в Англию? – пан Мыхайло перешел все ж таки на некое подобие «кацапской» мовы. – Там трохи грошей еще обещают скинуть… не за «так», а под будущие проекты. Ну и треба якось перетереть вопросы. А то эти «спонсоры» сами не знают, шо воны роблять! Каждый на себя одеяло тащит… хиба ж так можно?! От с вами, хлопци, можно дела делать, а те… – он с видимым раздражением кивнул в сторону жидомасонского вида «москаля». – Все хитрят, темнят… шо-то выкручивают, маракуют. Ничего у них до конца не поймешь!

– Нам сейчас в Крыму – сильно мешают, – сказал Мэллоун. – Мыкола Франчук отправился туда на следующий же день, как удалось прибить «крысу». Он проинспектирует, все ли там готово. Ну а оттуда уже переберется… сам знаешь – куда!

– Так у вас все готово?

– Yes, we are ready. Да… ждем «отмашки»! Но нужно, пан Мыхайло, быть предельно внимательным! Конечно, Russia целиком прогнила, но зверь, близящийся к агонии, все еще опасен.

Как только было получено известие о задержании Ивашова сотрудниками СБУ, Бушмин и Антон сразу же поменяли «симки» в своих сотовых. И отказались от намерения подьехать к концу рабочего дня в «Милениум» – береженого и Бог бережет. Там, в этом бизнес-центре, под сенью различных фирм и фирмочек, большей частью «совместных», зарегистрированных в оффшорных зонах, едва ли не каждый третий работает либо на спецслужбы своей страны, либо на деловую разведку тех или иных финансовых кругов. Имеет там свой небольшой офис и Джон Мэллоун – в той части здания, куда можно попасть только по беспроводной «индкарте», поднявшись с паркинга на лифте для «випов»… Появляется он там, насколько удалось установить, всего два или три раза в месяц. В последний же раз был замечен в «Милениуме» в аккурат в тот день, когда в связи с угрозой взрыва был эвакуирован весь персонал и посетители бизнес-центра…

Короче, соваться туда – учитывая случай с Ивашовым – пока не стоило.

Бушмин и Антон приехали в свой отельчик, расположенный неподалеку от Московской площади, ближе к полуночи. Андрей переоделся, принял душ, перекусил на скорую руку бутербродами – весь день мотались по городу и окрестностям, забыв о еде. Приоткрыл балконную дверь, захватил с собой пепельницу, закурил. Он испытывал сейчас очень странное чувство. В первый день, когда он оказался в Киеве, у него, хотя он и осознавал важность и высокую степень сложности порученного задания, не возникало малейшего чувства опасности. Вокруг него, в тех местах, где он успел побывать, звучала преимущественно русская речь, или же «суржик», который ему был понятен без всяких переводчиков. Сердце, душа не хотели воспринимать и этот старинный красивый город, и его население, как русских, так и украинцев, как место, где может грозить опасность, где все время надо быть начеку. Хоть убей, не мог он себя заставить рассматривать Украину, даже столь разнородную и уже не во всем понятную, как некий обьект для противостояния и противоборства, как – потенциального «противника».

Душа не принимала такого подхода. Но вот мозг, холодный, тренированный разум, подсказывал другое: не расслабляйся, Кондор, ни на секунду не забывай, что не все здесь любят твою страну.

За окном отходил ко сну огромный город, живописно раскинувшийся на приднепровских холмах. Бушмин смотрел на ночные огни и мысленно итожил то главное, что за эти дни удалось узнать, то, в чем он был сейчас уверен, и на основании чего мог начинать действовать.

ЧП возле «Милениума» – явная провокация, преследующая, по-видимому, сразу несколько целей. Чего добивались организаторы этой акции, о которой подозрительно быстро перестали говорить в местных СМИ и которую так скупо комментируют власти и представители правохранительных органов? Цели, которые поддаются анализу и расшифровке, вероятнее всего были такие. Первая: попытаться еще сильнее обострить отношения между Россией и Украиной (хорошо, что успели заснять фургон с российскими номерами, а то вообще не известно, чем бы все кончилось). Вторая: по ходу припугнуть кого-то из своих «випов», которые – есть уже такие сведения благодаря человечку из персонала ресторана Da Vinci – намеревались в тот вечер провести в данном заведении что-то вроде делового ужина. Вот, мол, «москали» – ну или кто там еще выбран на роль «злодея» – прислали «черную метку», а при случае от них можно ожидать всего, вплоть до того, что реально кого-нибудь подорвут, отравят или застрелят… Третья цель может быть не менее важной, чем две предыдущие. Возможно, кто-то из тех, кто сейчас противоборствует не только интересам России, но даже и коренным интересам собственной страны и большей части ее населения, провернули данную акцию возле бизнес-центра еще и для того, чтобы вычислить, надежно установить и нейтрализовать «крота» – им действительно стоит опасаться засланных казачков.