Русские идут - Сергей Соболев

4 января, санаторий «Сосны II»,

Подмосковье.

Мокрушину было приказано вернуться в «Сосны» и продолжить медицинское освидетельствование. Его ожидали здесь второго числа, но он «подзакосил» и приехал двумя сутками позднее. Надо быть идиотом, чтобы сдаться эскулапам уже на следующий день после празднования Нового года.

Попытка же вообще увильнуть от свидания с медкомиссией закончилась тем, что Шувалов обьявил своему подчиненному устный выговор. Сергей Юрьевич, когда Рейндж прозвонил ему, чтобы тот помог отмазать перед медициной, заявил: «Ваше здоровье, товарищ Мокрушин, является национальным достоянием. Таким же, как недра, почва, водные ресурсы и лесные запасы! А потому вы обязаны заботиться о нем самым тщательным образом, о чем я еще раз вынужден вам напомнить!..»

Великобританию Мокрушин покинул в одиночку, на следующий же день, двадцать седьмого декабря. Обратно на родину он отправился не авиарейсом прямого назначения, а через одну из европейских столиц, это обычная в таких случаях практика.

В отличие от большей части населения России, которому вновь презентовали длительные новогодние каникулы, многие высшие чиновники и сотрудники некоторых спецслужб эти несколько дней, как тех, что предшествовали наступлению Нового года, так и последующие трое суток, провели в состоянии полной мобилизации.

Рейндж встретил Новый год в компании своих коллег в Балашихинском федеральном центре. От Шувалова он узнал все подробности случившегося в подмосковном Лытаркино. Были приняты повышенные меры безопасности. Но, к счастью, никаких серьезных провокаций – чего всерьез опасались – в эти переломные для отношений двух «братских» стран дни не последовало.

Мокрушин приехал в санаторий в восемь утра. Ему выделилил тот же номер, что и в минувший заезд, когда забирать его из «Сосен» приезжал лично Шувалов. Рейндж принял душ, переоделся в спортивный костюм. Разбирая сумку, он первым делом вытащил из бокового кармашка конверт, который он обнаружил в почтовом ящике, когда заезжал за вещами на свою холостяцкую квартиру, расположенную в районе Братиславской.

Конверт, на котором отсутствовали какие-либо надписи и на котором не было почтовых марок и штемпелей, источал хорошо знакомый ему аромат. Это был запах очень больших денег и очень дорогих женщин, с которыми простой смертный в реальной повседневной жизни никогда не пересекается.

В конверт вложена роскошная, с обьемным золотым теснением новогодняя поздравительная открытка. Текст которой – на английском – был адресован «Лаки Владу», «Счастливчику Владу» и содержал в себе пожелания быть в наступающем году здоровым, богатым и любимым.

Вместо подписи – отпечаток губ, kiss, дамский поцелуй. Даже такие особы, как Венглинская, иногда позволяют себе быть женщиной…

В двойную, книжечкой, открытку, оказалась вложенной… визитка. Лицевая сторона у нее нежно-бирюзового цвета, с переплетенными вензельными буквами «М» и «V». На ней, на этой лицевой стороне, под «вензелями», кто-то чернильным «паркером» от руки, аккуратным каллиграфическим почерком записал в две колонки какие-то цифры. Задачка для Мокрушина оказалась не сложной: сначала идет код страны, следующие три цифры – код города, и далее, собственнно, номер телефона.

Верхняя колонка цифр – номер абонента в столице Великобритании.

Нижняя – номер абонента в Вене, столице Австрии.

На обратной стороне визитки – как бы позолоченной – тем же почерком было начертано:

ПОМОЖЕМ РЕШИТЬ ЛЮБЫЕ ВОПРОСЫ

Рейндж был в курсе, что минувшей ночью было-таки принято «судьбоносное решение». Такие как он, в некоторых случаях узнают новости несколько раньше, чем они становятся достоянием СМИ. Именно в эти минуты по многим ТВ каналам, как отечественным, так и зарубежным, шла прямая трансляция пресс-конференции. На которой руководители «Газпрома» и «Нафтогаза Украины» – со следами бессонной ночи на их лицах – обьявили, что переговоры по газовому транзиту и поставкам топлива на саму Украину завершены, что подписан «стратегический договор» и что обе стороны полностью удовлетворены достигнутыми результатами.

Он даже не стал включать «ящик». Зачем? Самого интересного обывателю не покажут, а всей правды никогда не расскажут. Все самое важное и любопытное останется за кадром. И многие из ключевых персоналий тоже останутся там, где им существовать привычнее всего – за кулисами. В сущности то, о чем говорят на сегодняшней пресс-конференции, несет в себе столько же конкретной, правдивой, достоверной информации, как и «научные» сведения о «черных дырах» в дальних уголках космоса…

В половине десятого утра затрезвонил телефон.

– Слушаю!

– Владимир Алексеевич… с прошедшими вас! – прозвучал в трубке приятный женский голос. – Вы уже позавтракали? Отлично. Не забыли, что у вас есть задолженность?! Кофе не пить, не курить! Жду вас в четверть одиннадцатого… продолжим тестировать вас на тренажерчиках!

Рейндж, едва сдерживая широкую усмешку, положил трубку. Можно не сомневаться, что сегодня Ирина Николаевна будет очень, очень строга с ним. Но ничего… Он захватил с собой пакет с «сувенирами» и бутылку коллекционного вина: доктор славная женщина, и при том у нее очень приятная наружность.

Набросив на плечи куртку и захватив с собой пепельницу, он вышел на балкон.

Вокруг царила первобытная тишина.

Издалека, из-за Истры и заснеженных лесов и далей, вставало солнце, смахиваюшее на бледно-желтую янтарную гемму.

Несколько минут Мокрушин стоял недвижимо, ощущая себя частью этого ландшафта, всего этого мира. Ему почему-то расхотелось курить. Он вернулся в номер, думая о том, что зима в этом году обещает быть необыкновенно суровой.