Подрывник - Юрий Корчевский

Но Саша тут же нашёл выход из положения.

— Заберите у часового винтовку и стволом подденьте дужку замка. Только прикладом не стучите, металлический звук далеко слышен.

Саша посмотрел на часы. У них в запасе было ещё часа полтора, а потом в любом случае надо уносить ноги.

Кирьянов своротил замок винтовкой часового играючи.

— Иди, ломай замки дальше, — посоветовал ему Саша. — Вы двое — обшарьте отсек. В первую очередь соль ищите. Найдёте что-либо стоящее — в грузовик.

Пойди найди нужные продукты на складе без окон, без дверей да ещё и ночью!

Пока партизаны ломали замки, Саша подошёл к водителю, обшарил его карманы и нашёл ключи. Потом затолкал водителя в кабину, усадив его на пол перед пассажирским сиденьем.

Грузовиком оказался «Крупп L3H» на три с половиной тонны груза с высоким узким радиатором и широченной угловатой кабиной.

Саша на ощупь нашёл переключатель света и включил фары. На них стояла светомаскировка, как на всех армейских машинах. Но тем не менее в одном из отсеков, напротив двери которого стоял «Крупп», стали видны стеллажи с продуктами.

Двое партизан вытащили к дверям мешок.

— Мука! Грузить?

— Мешка четыре.

Парни бросились таскать мешки. В этом же отсеке нашлись мешки с крупами — горохом, рисом, пшеном. По паре мешков каждой крупы погрузили тоже.

Потом парни вручную перекатили грузовик к другому отсеку. Фары высветили его содержимое — здесь были сплошь консервы. Грузили ящики, не читая надписей: всё равно никто не умел читать по-немецки, а консервы имеют одну хорошую особенность — они долго не портятся.

В следующем отсеке было спиртное. Разнообразием оно не отличалось — шнапс в бутылках и столитровых бочках. Одну бутылку Саша сунул в кабину и позволил партизанам закинуть в кузов один железный бочонок. Не для выпивки — для обеззараживания ран, коли они случатся.

Только в предпоследнем отсеке нашлись мешки с солью и — о чудо! — с сахаром, причём кусковым, пиленым.

— Грузите, парни, сколько в кузов войдёт! — решил Саша. Сам же посмотрел на часы — через десять минут пора было уезжать.

Партизаны сновали между складом и машиной, как муравьи. Конечно, если развернуть машину бортом к складу, получилось бы быстрее. Но тогда подсветки фарами не было бы.

Кузов нагрузили выше бортов, и рессоры изрядно просели.

— Всё, парни, пора! Двое в кабину, остальные — поверх, на груз.

Дважды упрашивать никого не пришлось. Только сначала заминка получилась. Двое партизан полезли в кабину и наткнулись на немца. Тот заворочался, забормотал что-то, и парни шарахнулись назад.

— Ой, тут, похоже, кто-то есть!

— Конечно! — успокоил их Саша. — Водитель пьяный. Полезайте скорее!

Саша завёл грузовик и медленно выехал с территории склада. Ещё тёплый двигатель тянул тяжёлогружёную машину легко и ровно.

Метров через двести по верху кабины застучали.

— Тормози, наши!

Саша остановился. Сбоку подбежали запыхавшиеся сержант и старшина. С помощью партизан они затянули на мешки пулемёт, забрались сами. Саша услышал:

— Трогай!

Александр вырулил на грунтовую дорогу. Грузовик тяжело покачивался на неровностях. Подслеповатые фары с синим светом освещали впереди только метров двадцать пять — тридцать. Но Саша не увеличивал скорость. Видимости хватало, лишь бы не заблудиться.

Остановился он всего один раз, отъехав уже километров пять от склада. Высунувшись из кабины, встал на подножку:

— Никто из кузова не выпал?

— Давай, командир, всё в порядке. Хорошо едем!

Саша вновь уселся в кабину и включил передачу, пробормотав себе под нос:

— Конечно, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Поглядел бы я на вас, как бы вы мешки с солью тащили. К утру и трёх километров бы не прошли.

Через час они подъехали к своему лесу. Саша проехал между деревьями сколько мог.

Парни потащили мешки к схрону. Оттуда навстречу уже бежали те, кто не участвовал в операции.

Разгрузили машину быстро. Половину груза просто сбросили на землю — потом партизаны перетянут. А сейчас Саше отогнать грузовик надо, чтобы немцев к схрону не привести.

Саша взял с собой Рогозина. Тот очень удивился, обнаружив немца в кабине.

— Выкинуть его?

— Ты что? Это же ложный след! Держи бутылку!

— Вот это дело! Удачу обмыть надо!

— Да не тебе! Немцу в рот залей, чтобы дольше не мог очухаться. И на мундир ему шнапса плесни, чтобы запашок поядрёней был.

Рогозин вздохнул. Как же это: шнапс — и на мундир?! Однако он засунул немцу горлышко бутылки в рот и с жалостью и завистью смотрел, как шнапс убывает из бутылки. Потом щедро полил водителю френч. Оставшиеся пару хороших глотков влил в себя.

Саша хмыкнул только. Пара глотков не помешает.

— Эй, бутылку оботри и на пол в кабину брось, пусть всё выглядит так, как будто он пил всю ночь.

Сергей ухмыльнулся — он понял замысел Саши. Рукавом обтёр бутылку, держа её за край горлышка, и положил на пол.

— А шнапс у них дерьмовый, командир! Наша водка лучше!

— Мне и такого не досталось.

Они отогнали грузовик километров на десять в сторону, усадили пьяного в хлам водителя на водительское сиденье. Саша пилоткой водителя вытер ручку коробки передач и руль, бросил пилотку на сиденье.

— Теперь ходу отсюда!

Ехать-то было хорошо, а вот до отряда они добрались, когда начало светать. В предрассветных сумерках кое-где заметили следы колёс грузовика, ведущие в лес. Саша сразу отправил сюда трёх парней, не участвовавших в операции.

— Пройдите опушку и ветками заметите все следы покрышек. Никто не должен вас увидеть, и чтобы ни одного следа не было. Выполняйте!

Парни ушли. За время их отсутствия партизаны перенесли часть продуктов в схрон, часть — в баню.

— Так не пойдёт, — укорил их Саша. — А мыться где? Опять обовшивеем! Делайте как в Сибири. На дереве площадку на сучьях из жердей, и консервы — туда. С земли особо видно не будет. Испортиться не успеет — вон ртов сколько.

Он уже хотел завалиться спать — устал сегодня, но тут появился комиссар с поздравлениями, вроде немцам урон нанесли!

— Покидько, мы сегодня не столько об уроне немцам думали, сколько о своём брюхе. Осень и зима впереди, все следы на снегу видны будут. Да и не проедешь по лесу на грузовике. Будь человеком, дай поспать! Пусть охрану сегодня несут те, кто на операцию не ходил.