Из штрафников в разведку - Александр Терентьев

Миронов перебрался через бруствер, поудобнее перехватил автомат за ремень, и, уже ни о чем не думая, двигался вслед за Ганевичем чисто механически, стараясь производить как можно меньше шума. Свои окопы остались за спиной – теперь все: с этой минуты ты должен превратиться в совершенный и бесшумный автомат, максимально приспособленный для войны в тылу врага. Ни о чем постороннем не думать, не отвлекаться, все слышать и замечать, оставаясь невидимкой, тенью, призраком.

С легким шипением взлетали над ничейной землей ракеты, изредка ударяли пулеметы, веером раскидывая нити трассирующих пуль – все это было для разведчиков привычным фоном, который скорее успокаивал, чем беспокоил. Значит, пока все в порядке, не обнаружили. Если бы разведгруппу засекли, то немцы не ракеты над нейтралкой пускали бы, а минами засыпали каждый метр, и пулеметы не постукивали лениво-дежурно, а лупили бы всерьез…

Саперы свою часть работы сделали: прощупали путь-дорогу для группы и проделали в заграждениях аккуратный лаз – ровно такой величины, чтобы свободно мог проползти человек с вещмешком за плечами. На этот раз колючую проволоку не резали, а просто приподняли на заранее припасенных колышках – чтобы не оставлять лишних следов. Пролезут разведчики, саперы подождут минут пятнадцать и, если все будет по-прежнему тихо, колючку опустят и поползут назад, к своим.

Прохоров не один час провел на НП, рассматривая каждый бугорок и кустик на немецкой стороне, – разведчики, точно следуя проведенному инструктажу, в выбранном лейтенантом месте преодолели заграждения, перемахнули первый ряд вражеских траншей и уверенно двинулись дальше.

Алексей уже знал, что глубина оборонительных линий немецких полков обычно составляла километра три-четыре. В передних траншеях располагались батальоны с их автоматами, винтовками, пулеметами, артиллерией и минометами. В глубине, за спинами передовых частей, располагался резерв – чаще всего это был учебный батальон полка. Позиции растягивались длинными нитками траншей, связанных друг с другом ходами сообщения. Повсюду были натыканы противотанковые и противопехотные заграждения: надолбы, колючая проволока и много чего еще, призванного остановить наступающего врага. Плюс ко всем заграждениям и огневым точкам перед траншеями повсеместно были раскиданы минные поля.

Преодолев первый ряд траншей, группа все так же скрытно продолжила движение – до второго ряда окопов нужно было пройти еще метров сто пятьдесят. И это было далеко не все – за второй линией, метров через триста, пряталась третья! По неуточненным данным, была еще и четвертая – правда, там вроде бы продолжали работать саперы и, возможно, проскочить будет немного проще, чем через передовые окопы, но тоже ведь не прогулка по бульвару…

От пригорка к кустику, по канаве в местечко потемнее – и все это по-пластунски. Лишь в двух-трех местах разведчики рискнули проскочить-перемахнуть относительно безопасные затемненные участки короткими перебежками, пригибаясь чуть ли не к самой земле. Попадись им чересчур бдительный и зоркий часовой или дозорный, дежуривший у пулемета, и все могло в одну секунду пойти прахом – группу обнаружили бы, и тогда вряд ли кто из разведчиков смог бы уцелеть!

Но то ли сама смерть в эти ночные часы махнула на все рукой и по-старушечьи вздремнула, то ли фортуна из каприза решила помочь разведчикам, но все траншеи группа Прохорова миновала благополучно. Правда, времени на прохождение этих очень непростых сотен метров понадобилось немало – едва красноармейцы миновали всю сеть немецких позиций и устремились в недалекий лес, как начало светать. Впереди была дневка, а за ней уже и настоящая работа, ради которой группа и пришла в немецкий тыл.