Кто не думает о последствиях... - Данил Корецкий

Раздались быстрые уверенные шаги, охранник повернулся, думая, что это еще один телохранитель хозяина, но увидел незнакомого парня, направившего на него золотой пистолет с черной трубой на конце, в которой мелькнула вспышка огня… Он инстинктивно дернулся, но пуля уже попала ему в грудь, полное тело обмякло, а кресло несколько раз провернулось вокруг оси, как будто хотело укачать уставшего хозяина…

Не замедляя хода, Оловянный прошел коридор и, толкнув хлипкую дверь в конце, оказался в приемной. Личными телохранителями у Ризвана Рахманова были известные в республике борцы-тяжеловесы Икрам и Халик. Они, развалившись в креслах, с трудом выдерживающих стодвадцатикилограммовые туши, без интереса смотрели телевизор, а крашенная в рыжий цвет секретарша Умамат расставляла на расписном подносе чайные принадлежности и вазочку с пахлавой.

Никто из них не успел ничего понять, как Руслан подошел вплотную к борцам и дважды выстрелил. Оловянный был известен в определенных кругах как отличный стрелок и сейчас подтвердил свою славу: Икрам получил пулю в лоб, над левой бровью, а Халику пуля угодила в сердце. Несмотря на бóльшую массу и тренированные мышцы, оба были убиты наповал. Приглушенные ПБСом[15]звуки не вышли за пределы звукового фона телевизора, только гильзы ударились о стену и со звоном покатились по линолеуму. Ствол обратился к Умамат, но она, зажав двумя руками рот и не издав ни звука, спасла себе жизнь.

Оставив секретаршу под контролем вошедших с автоматами наизготовку Бейбута и Аваза, Оловянный распахнул дверь кабинета, откуда слышался громкий разговор.

– Оловянный хочет сто тонн баксов в месяц! – взволнованно говорил директор рынка Дибир. Он сидел за приставным столиком, на стуле для посетителей, спиной к двери, розовый цвет бритого затылка свидетельствовал о хорошем здоровье и высоком жизненном тонусе. – Вчера был последний срок! Это очень опасный человек, с ним лучше не шутить!

– Он много на себя берет! – Ризван был в ярости. – Я плачу всем, кому надо! И вообще, в Махачкале есть свой амир! Мы же к нему в горы не лезем! Так и объясни этому наглецу!

Ризван Рахманов имел прозвище «Купец». Сам бывший борец, он заметно располнел, приобрел изрядный живот и вальяжные манеры. Сейчас он уверенно расположился за офисным столом, в мягком глубоком кресле Дибира и от полноты чувств, после каждой фразы, пристукивал кулаком по полированной столешнице, как бы вбивая ее в сознание собеседника.

– Это же твоя проблема, Дибир, ты директор! Нормально делай – нормально будет!

Купец был в черном костюме с отливом, ворот белой рубашки расстегнут, открывая волосатую грудь и массивную золотую цепь, а из нагрудного кармана торчал позолоченный «Паркер».

Приподнятый в очередной раз кулак так и не опустился: Ризван окаменел, глядя на стремительно вошедшего худощавого парня в нелепом сине-зеленом спортивном костюме и… с огромным золотым пистолетом в правой руке! Нет! Нет!! Такого просто не могло быть!!!

В три шага Оловянный подошел к столу, глушитель почти уперся в розовый затылок Дибира, и тут же раздался негромкий хлопок. Кровь и мозги брызнули во все стороны. Челюсть у Купца отвисла, он утратил обычную вальяжность и высокомерие, в глазах плеснулся ужас. Что такое сто тысяч в месяц?! Да ничего в сравнении с целым черепом и находящимся на месте мозгом! И зачем он жадничал?! Но изменить что-либо уже нельзя – только в глупых кинофильмах убийцы произносят длинную нравоучительную тираду перед тем, как нажать на спуск. В реальной жизни действует другой принцип: пришел стрелять – стреляй, а не болтай!

Второй хлопок – и пуля вошла Ризвану в вогнутую переносицу. В контрольных выстрелах нет нужды – даже на первый взгляд видно, что Ризван и Дибир уже на пути к Аллаху. Или шайтану…

Не удержавшись, Руслан заглянул под стол. Да, точно, Ризван был в лаковых туфлях.

«Понтомет дешевый!» – Оловянный презрительно сплюнул. Обыскав убитых, бросил на стол бумажники, нашел ключи от сейфа, открыл. Там аккуратными пачками были сложены деньги. Много денег…

«Глупцы, неужели эти бумажки были вам дороже жизни?» – подумал он и вышел в приемную.

– Пакет или сумка есть? – спросил он у полумертвой от ужаса Умамат.

Та закивала, подбежала к шкафу и вытащила несколько ярких полиэтиленовых пакетов и клеенчатый мешок.

– Выгрузите деньги из ящика! – приказал Оловянный бойцам. – И поделите между собой то, что в бумажниках, – это ваша доля!

Бейбут и Аваз радостно забежали в кабинет, а он повернулся к секретарше:

– Почему у тебя такая короткая юбка? Хочешь, чтобы я прострелил тебе колени? – Он поднял пистолет, целясь в ноги.

– Н-нет, н-нет! – Спазм мешал Умамат говорить, она только трясла головой, из округливших глаз покатились крупные слезы. Она находилась на грани истерики.

– Дагестанская женщина должна быть скромной! Если она забывает стыд, то мы ее накажем – пусть ходит на костылях! Ты меня поняла?

Она отчаянно кивала, прижав руки к груди.

Из кабинета выскочил радостный Бейбут, держа в руках позолоченный «Паркер».

– Мне досталась ручка лучше, чем у Аваза!

Следом вышел улыбающийся Аваз с двумя пакетами в руках.

– Мы уходим, – сказал секретарше Руслан. – Скажи всем, что эти собаки умерли потому, что забыли совесть и не давали денег на джихад!

В отделанном белым пластиком коридоре раздавались удары: Муса разбивал молотком системный блок компьютера, куда записывались результаты видеонаблюдения.

– Чего ты дурью маешься? – на ходу бросил Руслан. – Положи гранату, и все!

Он глянул на часы. С момента, когда они вошли в контору, прошло пять минут. Для некоторых за это время многое неотвратимо изменилось. Очень многое…

Они вышли в торговые ряды. За спиной грохнул взрыв, дверь распахнулась, из нее повалил черный дым. Бурлящая толпа шарахнулась в стороны – то ли испугавшись взрыва, то ли освобождая проход четверым вооруженным людям. Руслан шел впереди, его спортивный костюм, правая кисть и нижняя часть лица были забрызганы кровью. Неожиданно он остановился у продавца самсы[16].

– Дай мне три штуки, отец, – своим обычным тихим голосом попросил он. – А то сегодня еще ничего не ел…

Пожилой ногаец дрожащими руками уложил пирожки в бумажный пакет. Зажав пистолет под мышкой, Руслан стал шарить по карманам.

– Сколько с меня?

Ногаец испуганно качал головой.

– Ничего не надо! Ничего! Бесплатно…

– Как это бесплатно? Ты же не богач какой-то, ты своим трудом зарабатываешь. Вот, возьми! Без сдачи…

Оловянный протянул мятую пятисотрублевую купюру.