Стихия боли - Иван Стрельцов

Нагрузки были, что называется, запредельными. Наталья Серпень по приезде в Кубинку не стала менять свои привычки, и по утрам бегала трусцой, поддерживая тонус, но уже через неделю отказалась от этой традиции. Потому как выходило уж слишком.

Едва девушка втянулась в систему, как оказалось, что прекрасному предела нет. Из управления «Росэкспорторужия» пришла новая вводная — кроме пилотирования экипаж должен был отработать боевое применение авиационного оружия.

Светлана, выполняющая обязанности пилота-оператора, оказалась, что называется, на своем месте и уже после двух занятий на тренажере и пробного вылета на полигон всадила телеуправляемую тяжелую ракету «Х-29Т» в бетонный бункер, превратив его в груду обломков. Потом очередь дошла до других видов высокоточного оружия — от противолокационных ракет до корректируемых бомб, превращающих в груды металлолома выставленные вместо мишеней списанные танки и самолеты.

Каждый раз Шостак усложнял задания. В последний раз Наталья не выдержала и «показала» зубы.

— Нас что, готовят для маленькой победоносной войны или проводят опыты, как на белых мышах?

Лицо полковника осталось невозмутимым, как у каменного идола. Совершенно ровным тоном он ответил:

— Вы будете участвовать в авиасалоне «Королевский смотр», и не просто, как мои кадры, — демонстрировать красоту слаженного группового пилотирования, вполне возможно, хозяева салона или гости захотят проверить, как амазонки, представляющие Россию, могут применять авиационное вооружение.

— А что, кроме нас, некому показать разрушительную силу российского оружия? — встряла в разговор двух старших офицеров Светлана.

— Конечно, есть, — не удостоив старшего лейтенанта взглядом, ответил Кирилл. — В делегации, представляющей нашу страну, есть группа летчиков-испытателей, которые обычно и демонстрируют боевые возможности самолетов. Но нельзя забывать, любая оружейная выставка — это не только демонстрация достижений той или иной страны, но еще и возможность эти образцы продать тем, у кого есть деньги. А любая торговля — это, по сути, базар, где клиент всегда прав. В «Росэкспорторужии», главном продавце наших боевых систем, светлые головы решили, что, если в пилотажной группе будут женщины, то они должны быть готовы продемонстрировать боевые возможности своего борта.

Говорить больше было не о чем, все точки были расставлены, получены ответы на все вопросы. И теперь оставалось лишь выполнять приказы вышестоящего начальства. Единственной отрадой пока оставались выходные дни, в субботу девушки отсыпались, воскресенье начинали с парной, в которой проводили полдня, чередуя хлестанья докрасна дубовыми вениками с холодным пивом и сушеными кальмарами.

— Люблю париться, — томно протянула Наталья, укладываясь на деревянную полку. — Пар открывает все поры, смягчает кожу и делает эластичной, как у ребенка.

— У тебя, Наташка, тело красивое, — взяв в руки большой веник с фигурными дубовыми листьями, Светлана окунула его в кадку с водой, затем резким взмахом руки оросила докрасна раскаленные камни каплями воды, которые, рассерженно зашипев, испарились, исчезнув без следа. — А вообще Зайкин прав, — рассудительно сказала блондинка. — Для стопроцентной сексапильности ты чересчур мускулистая.

— Остатки былой роскоши. В школе я была девочка-колокольчик, отличница, спортсменка, причем занималась сразу несколькими видами спорта. К десятому классу уже имела мастера спорта по легкой атлетике. Потом неожиданно увлеклась планеризмом. Была в то время такая возможность, аэроклуб находился в нашем городе. А через год пересела на самолет, к окончанию средней школы уже имела тридцать часов налета. Поступила в Московский авиационный институт, на третьем курсе предложили пройти тестирование. Прошла на «пятерочку», оказалось, что из двух десятков кандидаток меня одну зачислили в учебный отряд космонавтов. А через четыре года, когда я прошла весь курс подготовки, оказалось, что женщинам в нашей стране пока путь к звездам заказан. Обидно стало, ну просто до боли в зубах, хотела на все наплевать и уйти на гражданку, все равно куда. Хоть кассиршей на какой-нибудь полустанок дикий. Но не успела даже рапорт подать, как предложили пойти инструктором в Липецкий центр переподготовки личного состава. Осваивать новую боевую технику — занятие тоже довольно увлекательное. Но успокоиться еще долго не могла и, чтобы как-то заглушить обиду, в свободное время занималась армейским рукопашным боем. Я тебе вот что скажу: этот вид спорта самое лучшее средство от депрессии. Особенно когда дело доходит до спарринга. Вот где можно оторваться по полной, и неважно, кто победит — ты наваляешь своему противнику или он тебе навешает. Бабские переживания — в сторону. Все тело ломит, пот, как сейчас, градом катится, а сердце вылетает из груди. Правда, через пару лет я стала похожа на Сару Конар, пришлось срочно бросать любимое занятие, чтобы вообще не превратиться в высоколегированный скелет терминатора. Но мое тело все же, в отличие от твоего, недотягивает до ста процентов сексапильности, — вынуждена была признаться Наталья.

— А я в школе почти пять лет занималась аэробикой, — хлеща по спине напарницы, громко говорила Светлана. — А как закончила десять классов, так и бросила.

— А в авиацию как попала? — отвернувшись к стене, спросила Серпень, млея от удовольствия.

— Примерно, как и ты. Только вместо спортивного «Су-26» начинала свой путь в небо с вертолета «Ми-2». Потом было училище гражданской авиации, по окончании которого меня взяли в испытательный отдел Иркутского авиазавода. — Смахнув тыльной стороной ладони пот со лба, блондинка добавила: — А туда я попала, как любят напоминать мои шефы, по блату. Дед во время войны летал в одном полку с Покрышкиным, потом обкатывал на заводе первые реактивные борта. Отец тоже всю жизнь отдал заводу, а я, так сказать, продолжательница династии, хотя, по правде говоря, тем, что я девка, нет-нет да и кольнут глаза, убогие…

Наконец ритуал омовения завершился. В уютной комнате отдыха девушки, стоя перед зеркалом, расчесывали волосы. Светлана Болотина, к удивлению своей подруги, неожиданно собрала два несерьезных хвоста по бокам и, тряхнув головой, как норовистая кобылка, вспомнила:

— Натаха, сегодня какой-то столичный диджей в Доме офицеров устраивает сногсшибательную дискотеку. Пойдем, проверим свою сексапильность? А, подруга?

— Нет. — Серпень отрицательно покачала головой. — Забыла, что завтра ответственный день?

— Да здесь каждый божий день ответственный, — беспечно дернула плечиком блондинка. — А мне охота посмотреть на настоящих мужичков, без кокард, техничек и «боевых штанов». Обычных, гражданских.

— Ну-ну, — скептически усмехнулась Наталья, в ее темно-карих глазах загорелось свойственное людям, обучающих других, желание прочитать занудную нотацию. Но она сдержалась и только произнесла: — Смотри, подруга, опростоволосимся, вернешься к своим сибирским пейзажам.

— Не боись, прорвемся. — Светлана громко рассмеялась, обнажив крепкие зубы. — Ты паришь, как бабочка, я жалю, как оса. Так что вряд ли нашему доблестному товарищу полковнику удастся нас прижучить.