Стихия боли - Иван Стрельцов

Знакомство с офицерами «Витязя» заняло почти час, но вся группа стойко выдержала эту процедуру. Наконец, когда девушки пожали руку замыкающему, Шостак указал на крупного офицера с широким открытым лицом и крупным носом-картошкой:

— За каждым новичком закрепляется опытный пилот. Вы будете летать в одном экипаже, значит, хватит одного летчика. Ну а если что-то не будет получаться, остальные тоже помогут. С таким положением вещей согласны?

Болотина поджала губы и, склонив голову на плечо, совсем не по уставу пожала плечами, а Серпень вслух произнесла лишь короткую фразу:

— Со своим уставом в чужой монастырь не суются.

— Теперь это уже и ваш монастырь, — буркнул Кирилл и, указав на офицера, добавил: — Вас будет курировать мой заместитель подполковник Бородин Иван Артемьевич.

Подполковник скупо кивнул девушкам и произнес:

— Как я понял, барышни, машины наши вам знакомы, может, сразу поднимемся в небо и возьмем, как говорится, быка за рога? Упражнение «отражение» вам известно?

— Это что, воздушный бой? — поинтересовалась Наталья Серпень.

— Нет, — ответил Бородин. — Это одновременно и проще, и в то же время сложнее. Поднимаемся в небо вдвоем, я начинаю выполнять фигуры высшего пилотажа, а вы за мной повторяете. Такое вот первое полетное задание. Так что, потанцуем?

— Потанцуем, — серьезно ответила Наталья, сделав вид, что не заметила насмешливых искорок в глазах подполковника.

— Вот и ладушки, встречаемся через сорок минут у бортов, — напоследок сказал Бородин…

Через полчаса обе девушки, облаченные в перегрузочные комбинезоны, с массивными шлемофонами в руках вышли из коттеджа эскадрильи и направились к своему «гадкому утенку». Возле «тридцать третьего» выстроилась команда механиков. Старший, как положено, доложил о готовности самолета к выполнению полетного задания.

Наталья, приняв доклад, молча кивнула, после чего девушки надели шлемофоны и стали по очереди взбираться по ярко-оранжевой алюминиевой стремянке в кабину «сухого».

Оставшиеся на земле пилоты внимательно наблюдали за своими новоиспеченными коллегами и, как настоящие мужчины, оценивали внешность женщин.

Глядя на девушек со спины, кто-то не выдержал и даже присвистнул.

— Вот это фигурки, их даже не могут испортить «боевые штаны».

— А то, — подал голос второй летчик, — их же сам Кирилл Евгеньевич выбирал. Настоящий ас во всем ас.

— Это точно, — басом поддал кто-то третий.

Стеклянный колпак фонаря, блеснув под лучами солнца, накрыл кабину истребителя. Первым со стоянки выкатил «расписной» Ивана Бородина, следом двинулась Серпень. Вывернув на рулежке, оба «сухих» встали в торце ВПП. Сейчас они походили на двух спринтеров, замерших в низком старте и ожидавших команду.

Наконец команда поступила, и две крылатые машины сорвались с места, из сопл их двигателей вырывались сине-красные языки реактивного пламени, напоминая огнедышащих драконов.

Оторвавшись от бетонного покрытия взлетной полосы, истребители начали стремительно набирать высоту.

«Двадцать седьмой» подполковника заложил крутой вираж, уходя в сторону от аэродрома, «тридцать третий» проворно повторил за ним маневр, встав на параллельный курс.

— Ну сейчас начнется потеха, — прикрыв ладонью глаза, проговорил один из оставшихся на земле летчиков.

И, как бы в подтверждение его слов, Бородин тут же задрал нос своего истребителя вертикально, выстраивая фигуру «колокол». Серпень ее повторила с опозданием на одну секунду. Дальше они действовали синхронно, как будто были связаны невидимой нитью.

После «колокола» летчики выполнили «мертвую петлю», «кобру», «спираль» и «бочку». Наконец, отработав «короткую» показательную программу, истребители пошли на посадку. Едва шасси самолетов коснулись полосы, раздались хлопки тормозных парашютов.

— Для девчонок довольно неплохо, — таковым было общее мнение «Витязей», наблюдавших за «вступительным экзаменом» амазонок.

Наконец, отстегнув парашюты, истребители встали на самолетной стоянке. К «тридцать третьему» ринулись механики со стремянкой.

Когда обе девушки ступили на грешную землю, стоящие вокруг летчики неожиданно для самих себя захлопали в ладони. Подошедший к ним Бородин продемонстрировал задранный вверх большой палец и коротко резюмировал:

— Споемся, — лукаво подмигнув.

Командир пилотажной группы на комплименты был не щедрым. За полетом он наблюдал с башни командно-диспетчерского пункта и сейчас, вернувшись на самолетную стоянку, задумчиво молвил:

— Летать можете, чувство дистанции есть. Фигуры знаете, но выполняете грубо, можно даже сказать, топорно. Будем шлифовать.

На самом деле в глубине души полковник Шостак был почти счастлив. «Сопли» амазонкам вытирать не придется, держатся в небе они достойно. А подправить пилотное мастерство с хорошим наставником — плевое дело.

Кириллу даже начало казаться, что жизнь постепенно налаживается. Он не мог себе представить, что это всего лишь иллюзия, и совсем рядом начинают сгущаться тучи, насыщенные громами и молниями неприятностей, всполохи которых приведут к трагическим последствиям. Сейчас эпицентр будущего катаклизма зарождался в кабинете руководителя «Росэкспорторужия»…

День стремительно катился к своему логическому завершению, в коридорах главной «оружейной лавки» державы было безжизненно, так всегда бывает в завершающий день трудовой недели.

Глава «Росэкспорторужия» закончил просматривать предварительный план военно-морского салона в Тулоне.

План, конечно, был еще сыроват, но в целом концепция ему понравилась. «Добавить пару новых разработок, обработать компьютерной графикой и выставить стендами в павильоне, а рядом выстроить сексапильных девиц… — Чиновник накрепко запомнил „пожелание“ премьер-министра об искусстве подавать товар приятным лицом. — С этим делом проблем не будет. Сейчас в военные институты девчонок берут, так что, как говорится, „разрешите всех посмотреть“. Это тебе не на боевом самолете кульбиты крутить».

Глава «Росэкспорторужия» красным цветом сделал пометки на полях, потом захлопнул папку и отодвинул на край стола. Время пока терпит, так что можно подождать и до начала новой трудовой недели.

— Марина Сергеевна, вызовите машину. Будем закругляться. — Чиновник нажал клавишу селектора.

Через пять минут он уже сидел на заднем сиденье служебного «пятисотого» «Мерседеса». Глядя с безразличным видом на мелькающие за стеклом дома, деревья, магазины, чиновник вдруг ощутил ко всему этому глубокое омерзение. Не любил он большие шумные города. Впрочем, и загородная жизнь на элитной Рублевке ему также особого удовольствия не доставляла. Сытые наглые хари соседей, их обрезанные и накачанные силиконом жены бесили его еще больше, чем суетящийся за окном лекторат, или как там его сейчас называют.