Русские идут - Сергей Соболев

В передовой джип – из которого наружу так никто и не высунул носа (а может, не было такой команды) – со всех сторон, кажется, полетели камни!

Один из булыжников, довольно увесистый, угодил в заднее стекло «ниссана», которое, хотя и выдержало удар, покрылось в этом месте паутинкой трещин. Кто-то из парней принялся дубасить по корме джипа отрезком арматуры – он несколькими ударами расколошматил фары и «добил» заднее стекло, котороее ссыпалось вовнутрь… Рейндж обернулся и глянул в заднее стекло: группа крымскотатарского молодняка облепила со всех сторон замыкающий джип… И вот уже они принялась мерно, дружно его раскачивать, как-будто намеревались поставить тяжелый внедорожник сначала на боковину, а потом вообще столкнуть джип с тремя сидящими там охранниками под каменистый откос!..

Тут же к боковому стеклу, с его, Рейнджа, стороны, прижалась чья-то ощеренная в недоброй ухмылке небритая рожа! У Мокрушина промелькнула мысль, что дело может закончиться избиением… а то и «киднэпингом»! Дверцы заперты изнутри, но эти молодчики ведь способны рассадить камнями стекла и вытащить пассажиров из джипа. При таком повороте событий, кстати, и самой госпоже Венглинской может не поздоровиться!

Поддавшись инстинктам, он схватил сидящую рядом женщину за плечи и попытался нагнуть ее голову вниз – это минимальная защита на случай, если в дело вступят «камнеметатели»!.. Но она вдруг – с неожиданной силой – сбросила его руку с плеча и следом сердито сказала:

– Вы что, с ума сошли?! Что это вы себе позволяете?!!

– Пригнитесь! – рявкнул Рейндж. – Сами вы… сумасшедшая!!

Лариса, чуть отстранившись, повернула к нему голову и та-а-ак сверкнула глазами, что от этой вспышки, кажется, можно было бы и прикурить.

– Успокойтесь! – в ее тоне прозвучали нотки приказа. – Где ваши выдержка и хладнокровие?! Вы что, не видите, что это – перфоманс!! Это… это всего лишь постановочный спектакль! Дошло до вас, наконец?! А теперь помолчите минуту, мне надо сделать звонок!

Она поправила дужку микрофона, после чего набрала на мобиле какой-то номер. Очевидно, ее звонка ожидали, потому что говорить она стала почти сразу, как только завершила набор.

– Селям алейкум, уважаемый Исмет! Это Венглинская.

– Селям, Лариса! – отозвался в ее наушнике мужской голос. – Рад тебя слышать, уважаемая. Какими судьбами в наших краях?

– Значит так, Исмет. У меня нет времени на составление дипломатических фраз, поэтому буду говорит прямо! Или ты немедленно убираешь свою «массовку», или…

– Лариса, как можно так плохо обо мне думать? – в мужском голосе послышались почти искренние нотки удивления. – Что случилось? Какая «массовка»? Скажи… я могу тебе чем-то помочь?

– Все, Исмет, с меня хватит, – заявила своему собеседнику Венглинская. – Я рассчитывала, что мы встретимся и все обсудим, как деловые люди! Ты же прекрасно знаешь, от чьего имени я говорю?! Я тебе тему по телефону обозначила? И что я вижу?! Может, мне стоит поискать других людей, с кем можно спокойно договориться? Без всех этих… напрягов?!

– Подожди, уважаемая Лариса Аркадьевна, не кипятись, да? Слушай…

– Нет, это ты меня послушай! Я тут видела у твоих людей плакаты… Ну, типа – «ЧЕМОДАН ВОКЗАЛ РОССИЯ». И еще про то, что мы – воры! Ладно… Считай, что вы добились своего, Исмет! Вы тут баррикады надумали возводить… на нашей, кстати, территории?! Окей! Я возвращаюсь обратно в аэропорт! И пусть тут все стоит… дубом! Всё!! Алейкум селям, Исмет. Учти, следующего нашего предложения ты дождешься очень не скоро!!

Закончив разговор, Венглинская несколько секунд сидела молча, как-будто к чему-то прислушивалась или размышляла о чем-то, прежде чем принять важное решение.

– Надеюсь, никто не пострадал? – поинтересовалась она. – Поворачивайте на сто восемьдесят! Мы возвращаемся.

Еще прежде, чем водители джипов стали маневрировать на неширокой дороге, толпа вдруг раздалась в стороны, отступила от машин… Крики тоже стали затихать. И вот уже в урочище – как по мановению волшебной палочки – установилась зыбкая тишина, нарушаемая лишь ревом движков разворачивающихся на выезд мощных внедорожников.

– А что ж украинские менты не вмешиваются в происходящее? – никому конкретно не адресуясь, сказал Мокрушин. – Это ж… чисто беспредел!

– Проплачены, – процедила Венглинская. – Да они бы только порадовались, если мы тут друг другу стали бы резать глотки.

Она подняла руку, предупреждая, чтобы он помолчал. Потом приняла звонок: теперь уже е й названивал сам Исмет Сайфутдинов, крупный по местным меркам предприниматель. И, что совсем немаловажно, один из наиболее авторитетных деятелей крымского Меджлиса.

– Вообще-то, так дела не делаются, – сказала Венглинская, выслушав собеседника. – Ладно, Исмет, я поняла. Будем считать, что обе стороны несколько погорячились. Гм… так ты здесь, рядом? Ну что ж, можем перекинуться словцом, отчего же нет?

Джипы припарковались в ряд возле одного из двух «татарских» кафе, расположенных вблизи развилки и обзорной площадки.

Народ с плакатами и флагами к этому времени куда-то испарился. Примерно через минуту на площадку с трассы сьехал шестисотый «мерс». Захлопали дверцы машин. Венглинская, коснувшись руки Мокрушина, сказала:

– Составьте мне компанию, ладно?

Водитель открыл дверцу с ее стороны. Он попытался было раскрыть зонт, но Венглинская посмотрела на подошедшего к ним Мокрушина и тот жестом попросил водителя передать зонт ему. Когда Рейндж раскрыл зонт, Венглинская взяла его под руку и негромко произнесла:

– Спасибо, Владимир Алексеевич, весьма любезно с вашей стороны.

Из двух джипов сопровождения резво вытряхнулись под моросящий дождик еще с полдюжины «бодигардов». Все в темных куртках, расстегнутых на груди, под которыми наметанный глаз без труда способен вычислить носимый в подмышечной кобуре ствол.

Из «шестисотого» с заднего сидения выбрался наружу чернявый мужчина лет примерно сорока, довольно плотного телосложения, одетый в кашемировое пальто и шляпу. У него тоже имелась охрана; кажется, все его единородцы. Сайфутдинов что-то произнес на своем гортанном наречии, адресуясь своим. После чего, широко улыбаясь и даже как-то по-особенному радушно разведя руки, направился туда, где возле парапета обзорной площадки стояли Венглинская и ее нынешний спутник…

– Госпожа Венглинская… дорогая Лариса! – округлое лицо Сайфутдинова еще сильнее расплылось в улыбке (но глаза его – чернявые, цепкие, просвечивающие – как он ни старался изобразить радость, смотрели на гостей тревожно и неспокойно). – Ну что же ты?! Разве так друзья поступают? Почему не прозвонила? Не сказала, что собираешься л и ч н о посетить наш созданный самим Всевышним благословенный край? Я бы стол накрыл по такому счастливому поводу! И встретил бы тебя, как встречают самых дорогих гостей!

– Спасибо, Исмет, ты меня уже «встретил», – холодно отозвалась Венглинская. – Ты, наверное, забыл, о чем мы с тобой говорили по телефону? Или тебя смущает, что я – женщина? Может, тебе вера или ваши традиции не позволяют решать текущие вопросы со мной, с женщиной, и притом еще – «неверной»?