Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда» - Андрей Негривода

– А-а-а-а!!! Дэда шевэ!!![10]– взревел он раненым тигром. – А-а-а-а-а-а!!! Санитар!!! Санитара сюда!!! Та-та-та-та-та-та-та!!! Командир ранен! Санитар!!! Та-та-та-та-та-та-та!!!

К капитану, пригибаясь почти до самой земли, приблизился паренек с большой брезентовой сумкой, с нарисованным на ней красным крестом.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Что у капитана? – проорал Кабарда через минуту, заметив краем глаза, как фельдшер перевязывает руку командира прямо поверх куртки.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Не страшно! – ответил паренек. – Бицепс навылет! Даже кость не задело! Повезло!

– Отлично! – заорал Каха так, словно его только что спасли от смерти. – Отлично, мать вашу!

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

А еще через минуту он услышал, как опять застрочил рядом автомат капитана Игнатьева – командир опять был в строю…

…12.10 РМ…

…Атаки со стороны Парваза продолжались почти полтора часа, пока корректировщик скорее всего не навел на него звено «Грачей»… Штурмовики прошли над «артходжинцами» и жахнули ракетами по кишлаку. И где-то дальше за ним, скорее всего по перевалу…

И наступило временное затишье…

– Личному составу доложить о потерях! – крикнул капитан.

– Первое отделение в норме!

– Третье отделение – порядок!

– Без потерь в четвертом!

– Шестое в норме!

– Во втором потерь нет!

– В пятом отделении порядок!

Доклады командиров отделений сыпались один за другим, и с каждым новым окриком «комода» лицо капитана прояснялось все больше и больше…

– Полтора часа боя – и даже ни одного «трехсотого», Зураб! – командир не смог сдержать своей радости. – Слышишь, саперная твоя душа?! Ни одного!!!

– Ну да! Кроме тебя самого!

– А-а! – отмахнулся капитан. – Разве это ранение? Так, царапина!

Игнатьев обернулся к Кахе:

– А ты молодец, Кабарда! Уже второй раз за сегодня тебе это говорю! Твой «лишний» пулемет, что ты у полковника из «вертушки» спер, очень нам всем помог! Молодец, что и говорить!

– Я обещал его вернуть, товарищ капитан!

– И вернешь! Обязательно вернешь!

Капитан закурил и обратился к прапорщику:

– Как думаешь, Зураб, надолго затихли?

– А кто их знает, Миша? Только я вот что думаю. – Прапорщик потер кончик своего орлиного носа. – Надо бы мне туда, на этот склон, сходить, пока «духи» откатились, и поставить пару-тройку сюрпризов…

– Да уж, не помешало бы… Скоро, судя по звукам, сюда могут попереть «бегуны» из Мармоля, а если одновременно с ними попрут и от перевала, то получится как в той сказке…

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался прапорщик. – Расскажи, командир!

Капитан только улыбнулся:

– Сунул как-то один богатырь нос в огромную пещеру и давай орать: «Змей Горыныч! Сволочь толстожопая! Выходи в чисто поле – драться будем!»… А в ответ тишина!..

– И мертвые с косами стоят? – хихикнул кто-то из разведчиков.

– Ну, что-то типа того… – согласился Игнатьев. – А богатырь-то глупый попался, не то что другие… Никак не угомонится! Все ему хочется героем былинным стать… Ну и давай опять орать в пещеру: «Змей, скотина! Выходи, мудило хвостатое, драться будем!»… И опять молчок в ответ… А этот дурачок распалился весь, думает, что Горыныч испугался, и давай орать во всю глотку: «Что, зассал, змеюка, богатыря?! Выходи, говорю! Щас я тебе яйца оборву!» Тут вдруг пещера резко сжимается, смыкается столь быстро, что зажимает нос богатырю, да так крепко, что не вырваться! Стоит он вот так, согнувшись, полураком, нос зажат, а над головой голос раздается: «Ладно… Выйти-то я выйду!.. Только на фуя в жопу-то орать?»

Все, кто был рядом, покатились от смеха по земле…

Смеялся и прапорщик-сапер… Только не очень долго:

– Я понял тебя, Миша… Пойду-ка я на склон да немного с минешками поколдую… Пока нас вот так, как этого богатыря, между «булками» в этой жопе не зажали… Только мне бы помощника, Миша…

– Я с тобой пойду, Зураб! – тут же вскинулся Каха.

– Да ты и так за сегодня уже на медаль навоевал! Не надоело еще?

– Мы же земляки! Как я тебя одного отпущу по склону лазать? Вместе пойдем, да!

Прапорщик Шенгелия несколько минут задумчиво смотрел то на склон, спускавшийся от плато к кишлаку Парваз, то на Кабарду, а потом тихо проговорил:

– Ладно, джигит, пойдем…

Конечно, в группе капитана Игнатьева была парочка своих, «штатных», саперов, но разве могли сравниться в мастерстве двое сержантов-«срочников» с настоящим профессионалом своего дела. Они тоже не засиделись на месте – капитан отправил их минировать противоположное направление, из Мармоля, но… Основным, и самым опасным, был склон, на который пошли Каха и Зураб – именно отсюда к «духам» могло подойти подкрепление…

– Значит, так, Кабарда… – проговорил прапорщик, приняв наконец-то решение. – Возьми у саперов «монки»,[11]штук семь-восемь, шнур, ну и «эфок» десяток набери… Попробуем по-быстрому соорудить маленькую МВЗ, пока «духи» не очухались…

Он подумал немного, улыбнулся и посмотрел на Каху:

– И пулемет свой, свежеспизженный не забудь!

– Я его теперь все время с собой таскать буду, Зураб!..

…15.50 РМ…

…Видимо, пилоты «Грачей» потрудились над Парвазом и перевалом Шикаф на славу и от всей широты своей летной души – со стороны кишлака не было ни видно, ни слышно никакого движения или даже намека на то, что плато, где окопались пограничники, будет атаковано в ближайшее время…

Прапорщик-сапер и Кабарда спустились по склону метров на сто и, не торопясь, ибо в таком деле торопиться себе дороже, но и не задерживаясь особенно, установили около десятка «монок» в самых различных местах.

Зураб попутно показал Кахе, как можно усилить действие этой, и так довольно мощной, мины…

– Вот смотри, земляк… Научишься этому, будешь разведчиком-универсалом – такие знания на войне никогда не бывают лишними…

Он вдавил в промерзшую землю ножки мины, прикрутил к клеммам шнур, а затем стал накладывать вокруг мины аккуратненькую такую горку из небольших камешков:

– Во-первых – это маскировка! Посмотри вокруг, сколько таких горок лежит… А во-вторых… Базальт – довольно хрупкий камень, не то что гранит или мрамор. Когда «монка» рванет, то лететь в «духов» будут не только ее шарики и гвозди, но еще и мелкие осколки камней! И я тебе скажу, что они порой поопаснее, чем осколки и пули…