За свои слова ответишь - Максим Гарин

– Место в кабине есть, – еще не поняв, к чему клонит сосед, сказал Иван.

– Сахар мой завезти сможешь?

– Завезти-то не проблема… А на кой хрен его тебе в Москву переть, родственники там живут, что ли?

– Нет, я продать хочу.

– А, – заулыбался Иван, – так я и свой сахар везу, у меня тоже два мешка дома стоит. Сеструха у меня там живет, мужик у нее в ментовке работал, а потом посадили его, так она теперь в однокомнатной осталась. Я ей сахар вместо квартирных заплачу, а она мне – бумажку организует, будто я в гостинице жил, – Иван захихикал, потому что, глядя на него, невозможно было представить, что такой человек может останавливаться в гостинице, ведь там живыми деньгами платить надо, а их куда приятнее пропить.

– Надолго ты туда?

– Дня на четыре, на пять, как получится. Начальник говорил, будто попутный груз из Москвы есть, ждать придется. Я сам твой сахар не продам, покупателя искать нелегко. Бензин, масло моторное я продавать умею, а сахар – нет.

– Я сам с тобой поеду, можно?

Иван задумался.

– Можешь деньги пока не отдавать, это за использование твоей машины, идет? – Виталий всмотрелся в пьяное лицо Ивана. Тот пьянел на глазах, скорее всего выпил прямо за углом дома вместе с дружками, и теперь водка его догоняла.

– Чего ж не свозить, свожу, – и Иван вновь принялся рыться по карманам. Извлек пластиковую папку, скрученную в трубку, а из нее накладную, присел на корточки и расправил на колене. К тому, что его не пускают в квартиру, он уже привык и не обижался. – Сколько у тебя мешков сахару?

– Десять.

– Так… И моих два, – Иван достал ручку, но не решился писать на тонкой бумаге прямо на колене, поняв, что прорвет накладную. – Возьми, Виталий, допиши вот здесь к пяти двигателям еще двенадцать мешков сахара.

Подделка была настолько идиотской и наивной, что Конопацкому показалось, в нее не поверит ни один милиционер.

Но Иван поспешил успокоить его.

– Я уже не раз так делал. Фирма, куда двигатели везу, липовая, им бумаги на хрен не нужны, там не спросят, что это за мешки такие в накладной появились. А накладную выкину на хрен, все равно она поддельная, с начальством москвичи наличными рассчитывались. А ее так, для проформы выписали, чтобы менты не цеплялись.

Дрожащей рукой Виталий вывел цифру двенадцать, затем еще в скобочках добавил прописью, стараясь подделаться под почерк, которым писали накладную, и внизу поставил большую букву "Z".

– Порядок! Послезавтра едем. Сеструхе позвоню, думаю, и ты у нее поживешь, деньги сэкономим.

Затем Иван тупо посмотрел на двадцать две гривны, зажатые в пальцах.

– С ними что делать?

– Себе оставь, за то, что мои мешки провезешь.

– Да нет, Виталий, нельзя так. Я тебя просто так свожу, ты же мне деньги одалживаешь.

– Не пойдет, я же не крохобор какой-нибудь! – Виталий взял купюры и засунул их в нагрудный карман Ивану.

Лишь после этого сосед успокоился.

– Все, заметано, – Иван сложил руки замком над головой и потряс ими. – Готовь сахар, едем.

– Ты не забудь о нашем уговоре!

– Да нет, я только о деньгах и о выпитом забываю, но если что пообещал, то делаю обязательно. Перед выездом на накладную гляну, увижу, что десяти мешков не хватает, и сразу про тебя вспомню. Я же пьяный за руль не сажусь, а трезвый все вспомню.

Иван еще долго тряс руку Конопацкому, потом вышел и благодарил, уже стоя по ту сторону двери, он даже не сразу заметил, что та закрыта. А через час Виталий уже сносил мешки с сахаром в подвал, откуда их было бы удобнее перегружать в машину.

* * *

В Москву они ехали без особых приключений. Да, их останавливала милиция, сперва своя, украинская, но долго не держала. Директор автобазы, в которой работал Иван, умел хорошо договариваться с милицейским начальством. Не цеплялись и первые посты на российской стороне, влияние начальника простиралось и на территорию сопредельного государства. Лишь на территории Московской области пришлось расстаться с двумя мешками сахара, которые стражи порядка безапелляционно затребовали выгрузить из машины, ничего не объясняя и не выписывая, естественно, никаких бумаг.

Но Виталий не особо расстроился, ведь он понимал, без взяток проехать не удастся, еще хорошо, что взятки взяли натурой, а не деньгами, которых у него практически не было.

– Не расстраивайся, всяк в жизни бывает, – философски заключил Иван, к удивлению Виталия ни разу не приложившийся к бутылке за все время их путешествия, – сегодня они нас, завтра мы их. Лучше радуйся тому, что десять мешков осталось.

– Два из них ты уже твоей сеструхе обещал.

– Минусуй еще два, она четыре потребует за нас двоих, жилье в Москве дорогое.

Жила сеструха Ивана, которую звали Наташей, на первом этаже девятиэтажного дома, облицованного белой смальтой, почти при самом въезде в Москву с южного направления. Иван загнал свой «ЗиЛ-130» за контейнеры с мусором и отправился звонить в дверь. Конечно же, сеструхи дома не оказалось.

– Ты с ней хоть созванивался?

– Она сказала, что сегодня будет, но когда – хрен ее знает.

– Она кем у тебя работает?

– На вещевом рынке в палатке шмотками торгует.

Иван несколько раз рванул дверную ручку, но стальное полотно даже не дрогнуло.

– Сучка траханая, – ласково произнес он, – ждать придется. Может, выпьем? – предложил Иван.

– Нет, я не пью.

– Знаю, – с отвращением произнес сосед Конопацкого. – Тогда вот что: на тебе деньги, пусть у тебя побудут.

Он вынул все деньги, которые только у него были, вместе с документами подал их Виталию, а затем униженно, без особой надежды на успех, попросил:

– Выдай мне на две бутылки белой.

Получив деньги, Иван мгновенно исчез. Виталий же далеко от дома не отходил. Во-первых, боясь заблудиться, потому что адрес знал чисто визуально, а во-вторых, боялся надолго без присмотра оставлять машину с грузом, зная по прессе о крутых московских нравах.

Он просидел во дворе до наступления темноты, затем дождь загнал его в подъезд. Жильцы, возвращавшиеся с работы, подозрительно посматривали на молодого мужчину, сидевшего на подоконнике.

«Смотрят на меня, как будто я маньяк какой-то!» – подумал Конопацкий, почувствовав себя одиноким в чужом ему мире.

Очередная бабушка посмотрела на него так, что он не смог усидеть, а вышел из подъезда. Ему казалось, он уже больше никогда не увидит Ивана, сеструха Наташа – полный миф, а стальная дверь ее квартиры не открывалась со времен заселения дома.