Отсроченная смерть - Илья Деревянко

– А кто же трое в клетках? – спросил я Логачева с Нелюбиным, когда, получив записи наркодопросов «черноволосого», «обезьяны» и исчерпывающую информацию от «твари дрожащей», мы покинули мрачное подземелье и направились к лифту.

– Статисты, – лаконично ответил Васильич.

– ???!!!

– Наши ребята, загримированные должным образом и изображающие приговоренных к смерти, – пояснил он. – Дополнительный фактор психологического воздействия. По прибытии твоей ведьмы на место ей первым делом указали на них и сообщили: «Они будут заживо кремированы за преступления гораздо меньшие, чем твое. Пыточную камеру мерзавцы уже прошли, а сейчас ждут, пока печь освободится. То бишь «переработает» очередного клиента».

– И кого там жгли? – не унимался я.

– Не кого, а что, – усмехнулся Борис Иванович, первым заходя в кабину. – Всякий не нужный в хозяйстве хлам да десятка четыре дохлых крыс. Вчера на объекте проводили дезинфекцию, потравили газом поганых тварей. А то лезут и лезут из смежных катакомб. Буквально житья от них не стало!

– А Вику… правда… потом… поджарят?! – сам не понимая почему, выдавил я.

Двери раскрылись. Нажатием ладони на известный читателю выступ, Нелюбин задвинул стену обратно, вывел нас с Логачевым из полуподвала, вызвал обычный лифт и лишь затем удостоил меня ответом.

– Нет, не сожгут. Семину с обоими подельниками мы собираемся предъявить организатору сегодняшней провокации для очной ставки. А дальше… дальше видно будет…

Кабина плавно взмыла вверх и доставила нас на пятый этаж в типично офисный коридор, застланный ковровой дорожкой.

– Прошу, господа офицеры, – генерал указал на незапертый кабинет возле окна. – Займемся анализом добытых нами сведений и, – он пристально посмотрел на меня, – не будем отвлекаться на посторонние разговоры. Времени у нас в обрез!..

Прослушка записей откровений «обезьяны», «черноволосого» и Семиной заняла около двух часов.

В итоге получилась весьма интересная картина. Организатором провокации оказался… известный читателю майор Евгений Федоров, не так давно лихо выведший ФСБ на банду отморозков Ахмата Исрапилова. Как выяснилось, и он, и Семина принадлежали к тому самому противоположному полюсу в ФСБ, о котором говорилось в предыдущей повести (см. «Пленных не брать»). Причем Семина перешла в стан врагов сравнительно недавно – спустя пару дней после назначения моей секретаршей. Да, кстати, в прошлый раз я забыл сказать, что помимо означенных полюсов существует большая, аморфная масса сотрудников Конторы, не задумывающихся о глобальных проблемах и относящихся к нашей службе… ну, допустим, как банковский клерк к рутинным должностным обязанностям. Вот из этой-то серой массы Федоров и выбрал Семину, посулив ей за мой скальп большие деньги и стремительное продвижение по карьерной лестнице. Вика согласилась достаточно быстро. (Сомнения и колебания заняли в общей сложности минут десять.) И активно приступила к первой фазе операции, т. е. к соблазнению вашего покорного слуги. Конкретные подробности второй, завершающей фазы она узнала три дня назад, но особо не смутилась, а только потребовала увеличить в полтора раза размер денежного вознаграждения. Вот вам и «единственная, ненаглядная»! Жадна, бессовестна, безжалостна, хитра, изворотлива и… глупа как пробка! О том, что по завершении своей миссии она станет смертельной угрозой для работодателя, ослепленная блестящими посулами Семина даже не подумала. И еще – о цели затеваемой провокации она ничего не знала…

Свет на данный вопрос пролили показания «обезьяны» и «черноволосого» – по паспорту Олега Сущенко и Валерия Удалова. В прошлом младшие офицеры спецназа Министерства юстиции, они были изгнаны со службы за чрезмерную жестокость, проявленную ими при усмирении беспорядков в одной из колоний для малолетних преступников. Изгнали обоих с позором, с «волчьими билетами», но без работы ни тот, ни другой не остались.

И почти сразу были зачислены в Службу Безопасности некоего господина Рюмашкина Альберта Артуровича – довольно крупного предпринимателя и известного деятеля Союза Прозападных Сил. Так вот, на наркодопросе оба поведали: пять дней назад Федоров тайно встречался с Рюмашкиным в загородном особняке последнего. Там между ними состоялась беседа с глазу на глаз, после которой Сущенко с Удаловым вызвали в кабинет хозяина, где Рюмашкин отдал их на несколько дней в полное распоряжение Федорова… (подробности дальнейшей подготовки убийц моим подчиненным я опускаю. Итак, в общем-то, понятно. – Д.К.)… Конечную цель Федоров им не объяснял, но… Олег Сущенко старательно собирал компромат на хозяина в надежде когда-нибудь пошантажировать. А посему он тайно записал беседу Федорова с Рюмашкиным и после укола «сывороткой» слово в слово процитировал ее дознавателю[31].

Приведу краткую выдержку, непосредственно относящуюся к нашей проблеме:

Федоров. Значит, даешь двух надежных людей?

Рюмашкин (сыто рыгая). Даю.

Федоров (с долей сомнения). А они точно без комплексов? Не спасуют в последний момент?!

Рюмашкин(заходится сиплым хохотом). Эти крокодилы спасуют?! Гы-гы-гы!!! Не волнуйся, Женя. Они матерей родных на куски порвут без зазрения совести, не то что какую-то там девчонку!

Федоров (жестко). Не какую-то, а дочь генерала Рябова!

Рюмашкин. Извини, неправильно выразился. Кстати, одного не пойму – к чему такие сложности? Не проще ли грохнуть этого… как его… полковника, да и дело с концом.

Федоров (мрачно). Грохнуть, говоришь? Многие пытались, да сами на Тот Свет отправились. Больше мы рисковать не можем. Дело слишком серьезное. Я же тебе говорил – у него есть очень опасный агент в диаспоре, способный раскрыть все наши планы. Других-то мы вычислили, нейтрализовали, но этот… (грязное ругательство. – Д.К.)… нам не доступен. Знают его всего двое – сам Корсаков и генерал Рябов. Больше ни с кем из ныне живущих он не общаетсяи общаться не будет. Он у них на прочном крючке, но только у них. А мы даже понятия не имеем, ЧТО данный крючок собой представляет… Так вот. После успешной реализации нашего мероприятия Корсаков навсегда выбывает из игры, а Рябову, хе-хе, будет не до агента. Убитый горем отец, оплакивающий дочь, зверски умученную его лучшим, любимым сотрудником. Тут в пору с ума сойти или разрыв сердца схлопотать! Ну а если не схлопочет – поможем. Есть надежные способы…

Рюмашкин (икнув). Понятно! И тогда нашему замыслу ничто больше не будет угрожать?

Федоров. Не будет! По крайней мере, внутри диаспоры…

– Ваше мнение, Дмитрий Олегович? – по завершении прослушивания спросил Нелюбин. – Но ради Бога, прошу вас – не прибедняйтесь! Не называйте себя никудышным аналитиком и так далее. Времени у нас в обрез!