ИнтерКыся. Возвращение из рая - Владимир Кунин

Эту кашу я запомнил еще по нашим голодным с Шурой временам. Ее гнусный запах врезался мне в память, наверное, до конца дней моих. Ее ни одна Шурина поблядушка никогда не ела, сколько он их ни угощал этой кашей. Водку — пили, мой хек — жрали, а вот пшенную кашу — ни в какую!

— Мя-а-а-а!.. — повторил я и постарался придать своей роже максимально приятно-интеллигентное выражение.

По всей вероятности, мне это в какой-то степени удалось, потому что одна из Старух посмотрела на меня и спросила вторую Старуху на ужасающем английском:

— Это твой кошечка? — И добавила на совершенно незнакомом ни мне, ни второй Старухе языке: — Наверное, голодный, бедная...

Тут ко мне повернулась и вторая Старуха — Карагандинка. То, что именно эта Старуха была из России, я понял по тому, что платок у нее был заколот под подбородком базарной расписной брошкой «под Палех».

В отличие от меня Карагандинская Старуха поняла только первую половину фразы, сказанной по-английски.

— Нет, это не мой кошечка... — И озабоченно добавила по-русски: — Может, голодный? Покормить бы... Кысь-Кысь!

Но я не тронулся с места. Я сидел на подоконнике, рядом со мной мерно гудел кондиционер — их здесь в Америке чуть ли не в каждом окне, — И Я СМОТРЕЛ СТАРУХАМ ПРЯМО В ГЛАЗА!..

Тень Кашпировского витала надо мной, и я чувствовал в себе такой прилив Энергетически-Потусторонне-Гипнотических Сил, что с легкостью мог бы сейчас усыпить сто Старух вместе со всеми их родственниками-бандитами!!!

Не двигаясь и не мигая я смотрел им в глаза и посылал волновые импульсы своей несокрушимой воли! Я даже не бросил взгляд в угол, на нашего Тимурчика — я знал, что он там и его освобождение зависит от того, как Старухи отреагируют на мой ВЗГЛЯД! Это было всего лишь первое звено во всей дальнейшей Оперативно-Кугуаро-Котово-Полицейской цепи, и я не имел права на риск и неудачу.

— «СПАТЬ... — голосом Кашпировского, но по-Животному, сказал я Старухам. — СПАТЬ!..»

Мне показалось, что от нервного и невероятного физического напряжения моя голова сейчас разорвется на тысячи кусочков, и, почти теряя сознание, я собрал все оставшиеся силы и повторил:

«СПАТЬ!!!»

Сирийская Старуха рухнула в старое продавленное кресло и тут же захрапела. А много лет пуганная и закаленная Советской властью Старуха из Караганды еще сумела пододвинуть невысокую табуреточку к стене, сесть, прислониться и только потом закрыла глаза...

«СПАТЬ...» — прошелестел я, не прекращая посылать в уже спящих Старух свои Гипно-Энергетико-Внушательные Импульсы. Делал я это для полного закрепления достигнутого результата и для абсолютной свободы наших с Братком дальнейших действий.

Но когда Старухи задрыхли бетонным сном, я вдруг понял, что совершенно обессилел и даже не могу шевельнуть хвостом! Так что если кто-нибудь думает, что Кашпировский даром ест свой хлеб и Гипноз — это плевое дело, тот глубоко ошибается.

— Браток!.. — слабым голосом позвал я. — Сюда!..

И тут же увидел в углу кухни бледного ДРЕМЛЮЩЕГО Тимурчика, действительно пристегнутого наручниками за руку и за ногу к трубе, идущей от пола до потолка.

Бедный Тимурчик тоже стал жертвой метода господина Кашпировского, который я так удачно испытал на Старухах.

Я видел, как в кухню наконец-то впрыгнул зевающий Браток (тоже, видать, и на него распространилось!..), но у меня самого сил хватило только на то, чтобы подползти к Тимуру и попытаться вылизать ему его усталую, бледную мордочку. Именно от моего облизывания он открыл глаза, обнял меня свободной рукой, прижался ко мне лицом и прошептал:

— Кыся... Я знал, что ты придешь за мной.

Вот когда в меня стали возвращаться силы! Вот когда я снова стал обретать ясность мышления и жажду немедленных действий!

— Давай! — крикнул я Братку.

Тот тупо и испуганно вылупился на меня:

— Чего, Шеф?!

— Пакет Слоновий давай!

— Ох, ёбтеньки-мобтеньки... Я ж его на балконе оставил! — охнул Браток и выпрыгнул из кухни через окно на балкон.

Я его даже обложить не успел как следует, а он уже буквально влетел обратно в кухню с пакетом в зубах!

Тут же услышал в своем радиоошейнике встревоженный голос Джека:

— Что случилось, Мартын?

— Ничего не случилось, — говорю. — Старух усыпил, начинаем Операцию.

— Где Тим?

— Рядом, только к трубе прикован.

— Чем?!

— Обычными наручниками.

— Что же вы, два мудака, ключ от наручников у нас не взяли?! — возмутился Джек.

Но возмутился и я. И жутко разозлился!

— А тебе все-таки обязательно нужно затеять перестрелку, да? Ну отстегнули бы мы его сейчас, а внизу охрана, наверху охрана, в квартире их тоже — как Крыс в наших квинсовских подвалах — немерено... Я не дам подвергать Ребенка такому риску! Выработали план Операции — давайте не метаться в разные стороны! И вообще заткнитесь и не мешайте. Нужно будет — позовем. Конец связи!

— Шеф! Я просто торчу от вас! — потрясенно сказал Браток. — Если б вы знали, как я вас, бля, уважаю, Шеф!

Я вспрыгнул на кухонный стол со Слоновьим пакетом в зубах, подошел прямо к казану на плите и приказал Братку:

— Встань на задние лапы! Можешь? Вот так... Молодец! Теперь обопрись одной передней лапой о стол. К плите не прикасайся — раскаленная! О стол, я сказал, мать твою!.. Так. Порядок... Теперь когтем свободной лапы зацепи вот эту скобку на крышке... Зацепил? А теперь тяни за эту скобку наверх — попробуй снять с казана крышку. Наверх тяни, говорю! И отверни морду, а то паром обдаст... Молодец, Браток!.. Можешь подержать крышку над казаном?

— Делать не хера! — хвастливо говорит Браток.

Мне в самый неподходящий момент даже смешно стало. Но не от того, что ответил мне Браток, а от его потрясающе нелепого вида: стоит этакая Громила на задних лапах, одной передней опирается на кухонный стол, а во второй, высоко задрав ее вверх, держит на когте большую крышку от казана. Из казана валит пар, сквозь толстый слой риса все время прорываются со дна маленькие взрывчики кипящего масла. Летят в разные стороны раскаленные брызги, и Браток, стараясь уберечься от ожогов, все время задирает морду вверх и пытается отвернуть ее в сторону!.. Картинка, прямо скажем, не сильно изящная.

Я подцепил маленькую полоску липучки в том месте, где пакет был заботливо и заранее взрезан Бобом, взял зубами толстую стеганую кухонную «прихватку», положил ее на край горячего казана с кипящим пловом, одной передней лапой оперся на эту «прихватку», как Браток о край стола, а второй лапой и зубами поднял полиэтиленовый пакет со Слоновьим слабительным и примерно с треть пакета высыпал в казан.

— Закрывай крышкой! — приказал я Братку. Браток аккуратненько прикрыл казан крышкой, но так и остался стоять на задних лапах. В ожидании следующих указаний.