Дело Белки - Александр Даган

Все-таки нейролингвистическое программирование — это великая сила. Вот привык я с детских лет считать, что Винни-Пух — положительный персонаж, и все — не волнует меня больше, что этот нехороший медведь собирался обокрасть трудолюбивых лесных пчел, а потом еще и сожрал мед, который сам же хотел подарить другу Ослу.

И Кот в сапогах мне кажется вполне симпатичным. Хотя если проследить за его действиями, то кто он, если не профессиональный кидала?! Причем непрерывно прогрессирующий! Начинает ведь котяра довольно скромно — с безобидной разводки на пожрать и одеться. Зато в финале предстает уже законченным аферистом, который не только участвует в операции по присвоению чужой загородной недвижимости, но еще и лично расправляется с ее законным владельцем.

В русских народных сказках герои тоже, прямо скажем, не ангелы. Взять, к примеру, Емелю. Вот с какого перепугу он положительный? С того, что на щуку полагался? Или потому, что, не вставая, на печке лежал? Ведь ровным счетом ничего же сам не сделал. Разве что пинками до проруби его догнали, чтобы воды набрать. А уж там этот образец для подражания себя показал — выловил по случаю реликтовую говорящую рыбу и, шантажируя ее превращением в уху, заставил выполнять свои бредовые фантазии.

В общем, куда ни кинь, кого ни проанализируй, у всех сказочных героев рыльце очень даже в пушку! Но это, конечно, если головой думать! А если по-простому, на рефлексах, то ничего не могу с собой поделать. Как прописалось во мне с младых ногтей, что Василиса Прекрасная и Серый Волк все из себя хорошие, так никуда мне от этого ощущения до сих пор и не деться.

Догадывалась ли царевна об этой особенности моей психики или и впрямь считала, что ее дело правое, не скажу. Разговор у нас с нею получился бурный, но короткий! Хорошо еще, что проходил он не у Перунова шатра, а уже в расположении личной, выделенной Велесу дружины, потому как тихо убеждать в своей правоте Премудрая явно не умела.

— Ну ради чего, скажи мне, пожалуйста, Велесу нас предавать?! — орала на меня расставшаяся с обликом лягушки царевна. — Ну пораскинь ты своими комариными мозгами, что он от этого выигрывает?!

— А я откуда знаю? Власть!

— Не смеши! Ты видел, какую ему Перун дружину дал? Вот и властью он также поделится!

Дружина и впрямь была что надо. Рота таджикского стройбата — и то смотрелась бы более устрашающе. Но не для того я стал параноиком, чтобы так легко выздоравливать.

— Хорошо! Пусть не власть! Тогда деньги!

— Еще лучше! Лев, ты хоть знаешь, богом чего именно был наш шеф?!

Я знал, вернее, вспомнил. То ли кот, то ли узбек рассказывали мне, что в давние времена Велес отвечал за богатство. Так что соблазнять его деньгами было так же целесообразно, как приглашать гинеколога на бесплатное шоу в стриптиз-баре. Оставалось испробовать последний аргумент.

— А как он отнесется к положению живого бога на земле?

— А сейчас он какой бог? Мертвый?!

— Да, но храмов-то в его честь уже никто не строит!

— И хорошо, что не строят! Ты хоть представляешь, какой у божества шум в башке стоит, когда ему непрерывно молятся?! Он что, по-твоему, поп-звезда?! Разик показался, автографы раздал и сгинул! Действующий бог — это сущность в постоянном он-лайне. Каждую просьбу тех, кто в него верит, слышит, через себя пропускает.

— Что ж тогда вы с Серым за ним гонялись, могли бы и просто ему помолиться.

— Не могли! Мы в него не верим — мы его знаем! Понимаешь разницу?

— Нет, — честно признался я.

Василиса задумалась. Похоже, разница между верой и знанием и впрямь существовала, но объяснить ее было непросто.

— Ну хорошо. Попробуем так… — заговорила наконец Премудрая. — Ты сколько женат был?

— Три года!

— Годится! — удовлетворенно кивнула царевна. — И как часто вы со своей милой под конец трахались? Только честно!

Я опешил. Во-первых, какая связь? А во-вторых, как прикажешь честно отвечать на такой вопрос красивой и не так чтобы очень близко знакомой женщине? С подробностями о своем семейном разладе? Не хочется. Без подробностей? Ущерб имиджу. А это, сами понимаете, неприятно. Я теперь, конечно, может, и комар, но все-таки самец комара.

— Ладно, не пыжься! — прервала мой мыслительный процесс Премудрая. — Думаю, не чаще пары раз в неделю. Угадала?

«А то ж! Конечно, угадала!» — подумал я и тут же внес корректировку:

— Три-четыре! Иногда пять!

— Ладно, пусть будет пять! — усмехнулась Василиса. — И как вы к этому делу приступали?

Час от часу не легче. Ей что, на ночь эротических рассказов захотелось?

— Ну как… В душ шли и приступали. Иногда кино перед этим какое-нибудь смотрели!

— Понятно! Верх романтики!

Вот тут уже я обиделся:

— Ну извините! Разочаровал. У вас, наверное, с Иваном все было по-другому! А я тогда каждый день в семь утра на работу вставал. И до победы. А по вечерам еще сам в квартире ремонт делал. А по выходным к мамаше ее на дачу таскался грядки копать!

Ивана я, пожалуй, помянул зря. Никаких личных обид наносить Прекрасной я не собирался. Впрочем, если это бестактное замечание ее и задело, внешне царевна осталась абсолютно спокойной.

— Иными словами, — резюмировала она, — быт одержал победу над супружеским долгом!

— Ну уж нет! Только не у меня! Это Олька, чуть что, на больную голову жаловалась.

— А зачем же ты на ней, такой болезненной, женился?