Мы с королевой - Сью Таунсенд

— Сорок футов, но до цели еще не добрались.

Выйдя из лифта, они зашагали по коридору, вдруг сделавшему крутой поворот, так что теперь они шли едва ли не вспять.

— Как вас зовут? — спросил Джек.

— Официально я — Страж Столового Серебра.

— А неофициально?

— Малькольм Балтитьюд Босток.

— И давно вы здесь работаете, мистер Босток?

— С тех пор как школу кончил, мистер Баркер.

— Нравится вам тут?

— Да, я вообще люблю красивые вещи. Летом скучаю по дневному свету, но дома у меня в спальне стоит кварцевая лампа.

Они подошли к толстенной, в четырнадцать дюймов, стальной двери, запертой на сложный кодовый замок. Мистер Босток вставил в скважину ключ, и дверь, пощелкав, отворилась.

— Секундочку, — произнес страж и включил свет.

Они оказались в помещении величиной с футбольное поле, разделенном перегородками на комнаты без дверей. В комнатах высились стеллажи, занавешенные синтетической пленкой.

— На что-то конкретное хотите взглянуть, мистер Баркер? — осведомился мистер Босток.

— На все, — ответил Джек.

— Большая часть коллекции находится, как вы сами понимаете, в Сандрингеме[7], — сказал Босток и отдернул пленку; глазам Джека открылось множество искусно вырезанных фигурок животных. Джек взял в руки кота, украшенного драгоценными камнями.

— Красиво.

— Это Фаберже.

— Как вы думаете, сколько они стоят? — спросил Джек, указывая на сверкающий зверинец.

— Ну откуда же мне знать, мистер Баркер, — сказал мистер Босток, ставя кота на место.

— А вы прикиньте.

— В прошлом году, вообще-то, одна заметочка и впрямь привлекла мое внимание. Про черепаху Фаберже; на аукционе она пошла за двести пятьдесят тысяч.

Джек снова поглядел на миниатюрные фигурки. Бормоча себе под нос, он принялся их пересчитывать.

Мистер Босток сказал:

— Их здесь четыреста одиннадцать.

— Целую больницу можно построить, — буркнул Джек.

— Несколько больниц, — не без самодовольства поправил мистер Босток.

Они двинулись дальше. Джек дивился, с какой беспечностью хранятся сокровища.

— Что и говорить, прибраться бы нам здесь не помешало, — заметил мистер Босток, укладывая в пластмассовую коробочку несколько выпавших из нее изумрудов. — Эту вот только четверо дюжих парней поднять могут. — Он указал на массивную серебряную супницу. — А золото чистить — вообще охренеешь, — пожаловался он чуть позже, раздвигая синтетическую завесу, за которой высились горы золотых тарелок, чаш и блюд.

— Настоящее золото? — прошептал Джек.

— Высшей пробы.

Джеку вспомнилось, что женино золотое обручальное кольцо куда ниже пробой обошлось ему десять лет назад в сто пятнадцать фунтов, а ведь в нем-то была дырка!

— Сюда кто-нибудь спускается? — спросил он у мистера Бостока.

— Она, собственной персоной, примерно дважды в год, но это скорее — вроде смотра личного состава. Когда она на все это глядит, у нее глаза не горят. А последний раз пришла и спросила, нельзя ли понизить температуру; не любит она тратить денежки попусту.

— Ну, понятное дело, ей приходилось проявлять прижимистость, — заметил Джек, трогая ножны — подарок аравийского принца королеве Виктории.

Он прекратил выпытывать, сколько стоят сокровища. Цифры утратили всякий смысл, а мистеру Бостоку было явно неловко рассуждать о деньгах.

— Стало быть, здесь лишь часть коллекции, да? — спросил Джек, когда они обошли весь этот склад чудес.

— Только верхушка айсберга.

Поднявшись на лифте к свету Божьему, птичьему щебету и урчанию автомашин, Джек поблагодарил мистера Бостока и сказал:

— На этой неделе сюда заедут несколько иностранных господ, надо будет поводить их, показать коллекцию. Я вам сообщу.

— Позвольте спросить, что это будут за иностранные господа? — поинтересовался мистер Босток, обратив лицо к солнцу.

— Японцы, — ответил Джек Баркер.

— А позвольте спросить, мистер Баркер, я остаюсь в прежней должности?

Джек ответил одним из своих предвыборных лозунгов:

— В Британии Баркера будет работать всё и все.

И они зашагали рядышком по росистой лужайке, обсуждая японские церемонии и уточняя, как низко должен кланяться Страж Столового Серебра гостям, которые явятся вовсе не вручать дары, а покупать их.