Слово тролля - Александр Плахотин

Потягивая янтарную жидкость и выпуская ароматные дурманящие дымные колечки из своей глиняной трубочки, гном, прищурившись, как-то по-отцовски поглядывал на меня, хлебавшего чай.

– Ну, и куда ты теперь? – после очередной затяжки спросил Дож. – Как шея? Не болит?

– Шея нормально. Глотать только еще больно. – Я отхлебнул отвара. – Не знаю… Надо бы найти Большого Оза и убираться на родину.

– Кстати, а куда девался тролль? – Гном, откинувшись на спинку стула, сладко потянулся. – Хорошо… боги, как хорошо…

– Оз? Не знаю даже. Когда он саданул меня по голове и я отрубился, он, не сообразив, кого, собственно, уложил, кинулся по городу на мои поиски.

– Пробегав до рассвета, он умудрился оказаться за городской стеной, где очутился в сточной канаве, в коей счастливо провалялся до второй половины дня. Затем, очнувшись, не был пропущен обратно в столицу. После чего присоединился к выходящему из города торговому каравану и сейчас направляется все дальше и дальше на юго-восток, с полной уверенностью, что возвращается на север, домой, в родное стойбище. Что вас, господа, еще интересует?

Мы с гномом молча уставились друг на друга. Затем медленно повернули репы в сторону голоса.

В торце стола сидел кто-то в черном плаще с капюшоном, надвинутым на лицо.

– А ты… Вы, собственно, кто, простите?.. – нахмурился гном.

Человек откинул капюшон, представив нам на обозрение свою физиономию.

Лицо было наимерзжайшее, или наимерзавейшее, или… Короче, харя еще та! Маленькие, бусинками, глаза, мешки под ними; сухая белая кожа, покрытая глубокими морщинами; узкий, кривой на левую сторону, в вечной усмешке рот. Полное отсутствие волос на темени, средней длины, черная, с сединой, бородка “а-ля козел”. Самое интересное, что, несмотря на отталкивающее обличье, голос новоявленного соседа был красивым, глубоким и, казалось, наполненным мудростью веков.

– Впечатляет, – вздохнул гном и, сделав большой глоток пива, продолжил: – Ну и дальше что?

Незнакомец внимательно посмотрел на гнома: “не разыгрывает ли?”, затем распустил шнуровку плаща, удерживающего ворот.

На горле, почти на челюсти, красовалась разноцветная татуировка скорпиона вокруг черно-красного кружка, разрезанного кривой линией надвое.

– Отродье и все святые! – отшатнулся гном. – Мастер Скорпо!

Несмотря на боль в горле, мне надоело молчать:

– Может, кто-нибудь мне объяснит, в чем здесь, ВАШУ БОГУ ДУШУ, дело?!

Гном, не отрывая взгляда от парня в черном, прогундосил:

– Лукка, перед тобой один из самых сильнейших колдунов на свете, один из Круга Двенадцати, мастер черной, белой и бог знает какой еще магии по имени Скорпо.

– Спасибо за информацию, гном по имени Дож – Дырявый Мешок, – откинулся на спинку стула колдун. – Пожалуйста, продолжай. Интересно послушать, как представляет тебя простой люд.

Откашлявшись, гном продолжил:

– Значит, мастер Скорпо. Отшельник. Живет, естественно, один. Учеников не берет принципиально. Говорят, имеет зуб на существующее правительство. Хотя, по тем же слухам, имеет какое-то родственное отношение к ныне правящей верхушке.

Скорпо кивнул:

– Увы, ты прав, гном. Я родной брат нынешнего Владыки королевства Бревтон.

Гном поперхнулся. Колдун между тем спокойно продолжил:

– А что здесь такого? Брат брату, как… Как там у вас говорят, тролль, “кувшин кувшину – рознь”, не так ли?

На этот раз поперхнулся я сам – знать расхожие слова моего народа – это, знаете ли, ну…

Скорпо с видимым удовольствием взирал на то, как мы переваривали услышанное.

– Предупреждая ваши вопросы о моих взаимоотношениях с семьей, ограничусь лишь следующим: да, нынешний правитель действительно мой родной старший брат. И каждый из нас желает смерти другого больше, чем вы могли бы себе представить, и, поверьте, на это у нас есть очень веские причины. Почему я это вам рассказываю? Объясняю – мне нужна ваша помощь, господа. И вы мне ее окажете, так как вы оба с сегодняшнего дня мои должники.

Гном шевелил лохматыми бровями, гоняя мысли в своем чердаке, а у меня неожиданно возник один вопросик, и я его задал:

– А с чего бы это, а?

– Не понял, – почему-то хором ответили колдун и гном.

– Ну, я хочу спросить, с какого перепугу мы сегодня стали вашими должниками? – разъяснил я непонятливым собеседникам. – Вроде мы с гномом ничего у вас такого не брали и не занимали. Или все совсем не так и я что-то пропустил?

Дырявый Мешок молча рассматривал показавшееся дно в его кружке. Колдун усмехнулся:

– Видишь ли, в чем дело, Висельник. Вы должны были сегодня утром умереть, но остались живы. И причиной этому – мое искусство. Я спас вас, господа. Я подарил вам жизнь. И думаю, что жизнь не такая уж и мелочь, которая могла бы быть для вас лишней. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Скажу честно: для меня все услышанное было неожиданным. Но была одна вещь, которая ну… интересовала, что ли… нет, именно беспокоила!

– Дож, ты ему веришь?

– В смысле? – Гном поднял голову.

– Он сказал правду? Я верю в магию и ее силу, но.. я не знаю… – я задумался, подбирая наиболее понятные слова, – как она выглядит.

Гном, сделав последний глоток из кружки, пододвинул к себе сразу весь кувшин.

– Я понимаю, о чем ты думаешь. Есть одна деталь, которая подтверждает правоту сказанного и заставляет меня ему верить: веревка… Веревка, на которой нас должны были повесить, привезена с Южных Гор.

– Ну и что?

– Ее делали гномы, сынок. Она выдержит пятерых таких, как ты. А она оборвалась… Парень, он действительно спас нам жизнь, а следовательно, мы должники этого человека.

Гном посмотрел в глаза колдуна:

– Что вы хотите от нас, мастер Скорпо? Волшебник, накинув капюшон обратно на голову, сделал знак трактирщику принести вина.

– То, что я сделал сегодня, было сделано не только из одной “любви” к братцу. Грядут большие перемены, господа, и они коснутся каждого. Мне нужны расторопные ребята, как вы, например, ибо есть вещи, которые я при всем моем искусстве и силе не могу сделать лично сам.

– Надеюсь, мы не должны кого-либо убивать? – прервал гном.

– О боги! Конечно, нет!.. Ну если только в порядке самообороны.

– Спасибо, – снова уткнулся гном в свою кружку.

– Итак, я повторяю: грядут события, в которых мне ни в коем случае нельзя “светиться”, то есть быть на виду, – перевел он мне сказанное. – Господа, если вы заметили, то даже ваше “спасение” я обставил как “несчастный случай”.

– А что, были другие варианты? – усмехнулся Дож.