Учебник Жизни для Дураков - Андрей Яхонтов

Кому нужны подобные жалобы? Она отнеслась ко мне гуманно. Стала ободрять и — в доказательство того, что человек в любом возрасте может сохранить молодость духа, привела пример своего отца: пожилой мужчина, а держится молодцом.

В чем моя ошибка? Я даже точно знаю, где, в какой точке направил беседу не по тому руслу. Не по выигрышному для себя, а по проигрышному. Надо было перевести стрелку на ее папу, расспросить о нем: и ей было бы приятно, и мне поучительно. Но я опять начал, вернее, продолжил печальное повествование о себе. И — таки уморил ее своим занудством. КОМУ ИНТЕРЕСНЫ ПОДРОБНОСТИ ЧУЖОЙ ЖИЗНИ?

К ВАМ ПРИШЛА ЖЕНЩИНА (тест)

Чего она ждет от вас?

Рассказов о том, что у вас болит голова?

Выяснения, где она была предыдущей ночью?

Как по-вашему, зачем она пришла: чтобы слушать рассказы и устраивать выяснения — или за чем-то другим?

По-вашему, что ей будет приятнее: сидеть и слушать о вашей головной боли или если вы схватите ее покрепче и поволочете на диван, на кровать, повалите на пол или на ковер, опрокинете на стол? Как по-вашему, что из вышеперечисленного предпочтительнее?

ДЕЙСТВОВАТЬ НАДО, А НЕ РАССУЖДАТЬ. Это очевидно.

И ЕЩЕ ОДНА НЕУДАЧА

И с еще одной женщиной все складывалось более чем благополучно. Я даже иногда оставался у нее ночевать. Но утром поднимался и ехал — проводить научные изыскания или обобщать уже полученные результаты.

— Полежи немного, отдохни, — говорила мне женщина. — Сегодня же выходной.

Но у меня не было ни суббот, ни воскресений.

И вот однажды наступил день, когда мне самому не захотелось вставать, уходить, а захотелось понежиться в постели. То и дело звонил телефон, моя подруга вскакивала, набрасывала на плечи халат, брала трубку.

— Полежи, сегодня же выходной, — говорил я. Она не слушала. И то беседовала с какой-то родственницей, то с каким-то знакомым.

Мы позавтракали. Это был поздний, чудесный завтрак. И после завтрака я снова пытался увлечь мою любимую в спальню, но она холодно сказала: ей нужно в магазин.

— Мы пойдем вместе, — прошептал я.

Она объявила, что пойдет в магазин с соседкой, а я должен отправиться в институт и поработать. В словах ее мне почудилась излишняя холодность. Но я пошел в институт и написал целую главу для методического пособия. С трудом дождавшись вечера, я позвонил моей распрекрасной и крикнул в трубку:

— Это ты? Я уже еду!

— Нет, это не я. То есть не она, — сухо ответил женский голос. — Это ее соседка. Она уехала к тете. На дачу. Ей непременно надо было увидеться с тетей. Она сама вам позвонит, когда сможет.

Она не позвонила. Никогда.

Спрашивается: что еще я мог и должен был получить в ответ — на свое поведение? Именно такое отношение я и заслужил!

ЧУДОВИЩЕ

— Да ты просто чудовище, — говорил мне Маркофьев. — Настоящее, форменное чудовище. Себе ты, наверное, кажешься верхом совершенства. Но на самом деле — всем приносишь только несчастья. Жизнь, мой милый, требует иных качеств, чем те, которыми ты кичишься. Твои-то качества как раз никчемны. Не нужны никому. Но меняться ты не желаешь. Продолжаешь торговать негодным товаром. Навязываешь его всем буквально силой. Это же настоящий классический обман. Очнись! Остановись! Осознай ошибки! Я желаю тебе добра, и всегда желал. Поэтому так откровенен с тобой. А мог бы молчать. Ничего не говорить. Но тогда ты пойдешь ко дну. Только я удерживаю тебя на поверхности.

ФОРМЕННОЕ ЧУДОВИЩЕ

И еще он сказал:

— Ты видишь себя своими глазами. А это необъективный взгляд. Поверь, даже я отношусь к себе критичнее. Считаешь себя идеалом. Безгрешным и незамаранным. Но ведь это не так. Задумайся. Чего стоит хотя бы твое общение со мною. Ведь ты не отринул меня, не ушел с гордо поднятой головой. Но побоялся сделать шаг — и в том направлении, куда следую я. А ты не бойся!

СЕСТРА МАРКОФЬЕВА

И он в качестве спасительной меры советовал мне жениться на его сестре. Той самой, которой в детстве подсыпал снотворное в торты, чтобы она, уснув, не видела, как ее брат развлекается с девчонками, забросив учебники.

— Женись на моей сеструхе, — убеждал меня Мар-кофьев. — Да, после тех снотворных она дурковата. Но тебе такая и нужна. Женись! Я для тебя создам все условия. Даже обидно, что делаю все для постороннего. А так бы и моя сеструха попользовалась. И для тебя неплохо будет. Если ты на ней женишься, значит, можно надеяться, что я ради нее и дальше буду тебе помогать.

ОЧЕРЕДНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ

В итоге на его сестре женился Моржуев. Я же в этот момент увлекся юным существом, дочкой сотрудника нашего института. Иногда она приходила к папе. Однажды ее увидел Маркофьев. И замер, широко разинув рот и ворочая нижней челюстью, — что должно было показать, какое нокаутирующее впечатление на него произвела красота гостьи. Не спуская с нее глаз, Маркофьев объявил ее папаше:

— Моя страшная ошибка, что я редко заходил к вам в лабораторию. Теперь будем видеться чаще. Я, конечно, на вашей дочери женюсь. Работник вы отличный. Посмотрим, какой вы тесть.

Девушка слушала его, боясь пошелохнуться.

* ЧЕМ БОЛЬШУЮ ПОШЛОСТЬ ВЫ ГОРОДИТЕ, ТЕМ БОЛЬШЕГО ЭФФЕКТА В ЗАВОЕВАНИИ ЖЕНСКОГО СЕРДЦА ДОСТИГАЕТЕ!

После его ухода она не могла прийти в себя. Глаза сияли, личико порозовело.

— Кто это был? Неужели сам Маркофьев, — спрашивала она.

Через несколько дней я застал ее в его кабинете. Когда она ушла, Маркофьев схватился за голову:

— Зачем мне это нужно? Что я с ней буду делать? Ты же видишь — она в меня втюрилась. Ее теперь от меня за уши не оттащишь. Как они мне все надоели!

КРАСОТА МИР ПОГУБИТ!

— НЕТ, КРАСОТА НЕ СПАСЕТ МИР, — говорил Маркофьев, вздыхая. — КРАСОТА МИР ПОГУБИТ. Чего они все от меня хотят, эти красотки? Они же меня сведут в могилу! У меня сил нет исполнять их капризы и прихоти. Они из меня выпили всю кровь! Но нет сил и от их прелестей отказаться!

Как он справлялся со всеми ними, где находил время и энергию? Он ведь по-прежнему волочил на себе немыслимый груз ответственности и всяческих обязательств. Пароход по-прежнему курсировал по рекам и озерам, и по-прежнему Маркофьев оставался гостеприимным и хлебосольным хозяином на его борту. По-прежнему он возглавлял футбольную команду института. По-прежнему вел огромную научную работу. И оставался верным рыцарем, служившим всем женщинам без разбора. Как ему удавалось все это совместить и одновременно всюду успеть — можно было лишь гадать.

Многие бы посчитали такую нагрузку нечеловеческой. Но только не он. Не Маркофьев. Ибо он был убежден, и своим примером доказывал: человеку по силам очень многое. Нет ничего такого, что было бы ему не по силам.