Одесский юмор. Рассказы, миниатюры, афоризмы - Валерий Хаит

На самом же деле чудеса буквально атаковали горожан со всех сторон. Что вы скажете, например, о «перевозочном парке верблюдов» («Одесский вестник», 1864, № 49), «пьявочном заводе при цирюльне» («Одесский вестник», 1862, № 107), «публичных театральных спектаклях, поставленных лицами, пребывающими в колонии для душевнобольных» («Одесские новости», 1893, № 2610), полицейской собаке по имени Сизо («Одесский вестник», 1870, № 7) или об отдающемся внаем «доме Янакаки — бывшем доме Тананаки» («Одесский вестник», 1870, № 24)?

А как чудесно эволюционировал в Одессе двуглавый российский орел! «Был задержан вольный матрос, — сообщает репортер, — при котором оказалась поддельная для игры в орлянку монета, имеющая с обеих сторон изображение орла» («Одесский вестник», 1871, № 203). Нечто, прямо скажем, почти неправдоподобное представляют и фигуры «примерных одесских городовых», производивших подобные задержания и не раз поощрявшихся начальством — Аарона Рабиновича и Моисея Гербера («Одесский вестник», 1871, № 190 и 1875, № 267).

Местные мазурики поистине творили чудеса. Так, один из них ухитрился сорвать шинель с городового («Одесский вестник», 1874, № 217), а другому принадлежит честь изобретения… куклы: разумеется, куклы из двух ассигнаций, проложенных резаной бумагой, каковую называли еще и «слойкой» («Одесский вестник»: 1870, № 132; 1876, № 53; 1892, № 317). Одного типчика судили даже «за хранение у себя костей, принадлежащих женскому трупу». В ходе следственных действий выяснилось, что это «скелет жены друга», умершей в Турции, который обвиняемый по объективным причинам вынужден возить за собой во исполнение завещания («Одесский вестник», 1874, № 241).

Из невероятных сюжетов, имеющих отношение к полицейской проблематике, примечателен аукцион вещественных доказательств, на котором распродавались предметы, «фигурировавшие в громких уголовных процессах, как то: топоры убийц, их одежда в ту минуту, когда они совершали убийство, ножи, револьверы, платки, смоченные кровью убиенных, сундук, в котором спрятан был труп, и пр.» («Одесский вестник», 1892, № 157).

В другой раз ловкий адвокат воспользовался неопровержимым вещественным доказательством, чтобы спасти от возмездия некую любвеобильную супругу, отравившую своего мужа. Объектом пристального внимания общественности в тот раз служил кусок отравленного пирога. Врач-эксперт, производивший вскрытие и исследовавший пирог, нашел несомненные признаки присутствия сильного яда. Прокурор неистовствовал, публика ревела, но адвокат предвосхитил самые смелые ожидания. Разразившись нескончаемой защитительной речью, он неожиданно подошел к столу, где лежал уличающий вещдок, и с видимым удовольствием проглотил его. «Вы видите, — воскликнул он патетически, — она невинна!» Другое дело, что тотчас после оправдательного вердикта присяжных адвокату поставили семиведерную клизму заранее караулившие его медики («Одесский вестник», 1892, № 265).

О, сколько нам открытий чудных готовит дух быта ископаемой Одессы! Думаете, пресловутые джинсы изобрел Леви Штраус? Ничуть не бывало: «штаны из мешковины» придумали одесситы, причем на целых семь лет раньше всемирно известного «Левайса». Однако местная пресса занялась их антирекламой («Одесский вестник», 1866, № 205).

Коммунальные квартиры тоже придумали наши земляки, причем задолго до уплотнений двадцатых годов. Еще во время оно домовладельцы Молдаванки набирали столько жильцов, что даже каждая комната «определяла их владения различными геометрическими фигурами, изображаемыми мелом на полу» («Одесский вестник», 1875, № 227).

А вот эпизод совершенно в стиле Мюнхгаузена, и тем не менее это чистая правда. «На Канатной улице, — вспоминает старожил, — близ дома Мешкова, в котором я квартировал, стояло такое озеро, что весною, во время перелета, я в нем стрелял бекасов» («Из прошлого Одессы», 1894).