Адриан Моул. Дикие годы - Сью Таунсенд

— Нет.

— А надо бы, — сказала мама. — Это совершенно блистательно. Когда увидишь База в следующий раз, попроси дарственную копию — и пусть подпишет Полине и Мартину?

— В высшей степени маловероятно, что я увижу Кента вообще. Я не вращаюсь в одних выдающихся кругах с ним.

— А в каких выдающихся кругах ты тогда вращаешься? — спросила мама.

— Ни в каких, — опять ответил я правду. После чего положил трубку, улегся в постель и натянул на голову пуховое одеяло.

Понедельник, 28 января

Британцы Джо Дьюри и Джереми Бейтс выиграли в Мельбурне в смешанных парах. Это явно указывает на ренессанс британского тенниса.

Пандорина Киска

Я люблю ее Киску-малютку

У нее такая теплая шубка

Но если я захочу ее погладить

Она вызовет полицию и устроит мне

Опознание личности

И вообще нанесет мне урон

Среда, 30 января

Был шокирован, когда услышал по Радио-4, что сегодня похоронили Короля Норвегии Олафа Пятого. Его вклад в непрерывные успехи норвежской кожевенной промышленности большинством великобританской общественности ценится незаслуженно мало. Представителем Англии на похоронах выступил Принц Чарлз.

Взял в библиотеке «Сцены провинциальной жизни» Уильяма Купера. У меня было время выбрать всего одну книгу, поскольку в секции «Романтической беллетристики» обнаружили «подозрительный сверток», и библиотеку пришлось эвакуировать.

Раковина опять засорилась. Прокачивал ее, пока шли «Арчеры»[16], но втуне.

Четверг, 31 января

Прибыл в кабинет врача на Темз-стрит только к 17.15. Леоноре Де-Витт это не понравилось.

— Мне придется взять с вас за полный час, мистер Моул, — сказала она, усаживаясь в кресло, покрытое куском старого ковра. — Где вам бы хотелось сесть? — По всей комнате было расставлено множество стульев. Я выбрал обеденный стул, стоявший у стены.

Сел и сказал:

— У меня создалось впечатление, что наши встречи должны проходить под эгидой Национальной Службы Здравоохранения.

— В таком случае, вы серьезно ошибались, — ответила мисс Де-Витт. — Я беру тридцать фунтов в час — под эгидой системы частного предпринимательства.

— Тридцать фунтов в час! Сколько же сеансов мне понадобится? — спросил я.

Она объяснила, что предсказать это пока не может — ведь она обо мне ничего еще не знает. Количество сеансов зависит от степени моей несчастности.

— Как вы себя в данный момент чувствуете?

— Если не считать легкой головной боли — прекрасно, — ответил я.

— Что вы делаете со своими руками? — тихо спросила она.

— Заламываю, — ответил я.

— Что это у вас на лбу? — спросила она.

— Испарина, — ответил я, вытаскивая платок.

— У вас ягодицы сжаты, мистер Моул? — настаивала она.

— Полагаю, что да.

— Теперь ответьте, пожалуйста, на мой первый вопрос еще раз. Как вы себя в данный момент чувствуете?

Ее большие карие глаза заглянули прямо в мои. Я не мог отвести взгляд.

— Я чувствую себя совершенно несчастным… И я солгал вам про головную боль.

Она пустилась в долгий рассказ о методике гештальта. Объяснила, что меня можно обучить «механизмам владения собой». Если не считать Пандоры, то Леонора Де-Витт, наверное, — самая симпатичная женщина, с которой мне доводилось беседовать. Я поймал себя на том, что не могу отвести глаз от ее ног, затянутых в черные чулки и обутых в черные замшевые туфли на высоком каблуке. Интересно, на ней действительно чулки или колготки?

— Ну что, мистер Моул, сможем ли мы с вами работать вместе? — спросила она.

Потом посмотрела на часы и встала. Ее волосы стекали по спине полночной рекой. Я страстно подтвердил, что мне хотелось бы видеться с нею раз в неделю. Вручил ей тридцать фунтов и ушел.

Пятница, 1 февраля

Только что вернулся из Ньюпорт-Пагнелла. Нервы мои раздерганы в клочья. Браун вел машину как одержимый. Он ни разу не превысил скорость, но заехал на обочину, задел кустарник, а на скоростном участке нашего путешествия оставил зазор лишь в шесть дюймов между нашим хрупким «фордом-эскортом» и монолитным джаггернаутом впереди.

— Если держаться в зоне пониженного давления за грузовиком, можно сэкономить драгоценное топливо, — попытался объяснить он. Этот человек — фанатик защиты окружающей среды. Последнее Рождество он провел в Данджнессе за классификацией водорослей. Я отзываю свой иск. Слава Богу, впереди выходные. Или "ле уикенд ", как выражаются наши собратья-европейцы.

Суббота, 2 февраля

Виконт Альторп, брат Принцессы Дианы, признался своей худосочной жене и всему остальному миру, что у него в Париже случился адюльтер. Принц Чарльз и Принцесса Диана, должно быть, пришли в ужас, узнав, что в семье завелся прелюбодей. Его следует лишить титула немедленно. Королевская Семья и ее ближайшее окружение должны быть выше таких грубых инстинктов. Вся страна ожидает, что Семья установит моральный стандарт для своих подданных.

Принял ванну, вымыл шампунем бороду, подстриг ногти на руках и ногах. Смазал волосы разогретым маслом, чтобы подкормить их и заставить блестеть, производя наружное впечатление здоровья.

11.45 вечера. Только что позвонил Берт Бакстер. Голос его звучал жалко. Пандоры дома не было, и в минуту слабости я согласился съездить завтра в Лестер и навестить Берта. Написал записку Пандоре, оставил на ее подушке.

Пандора,

В значительном расстройстве позвонил Бакстер, что-то насчет самоубийства — завтра намереваюсь нанести ему визит. Он дал мне понять, что хотел бы видеть и тебя тоже. Я планирую подняться в 8.30 утра, чтобы успеть на поезд, но ежели ты захочешь сопровождать меня, альтернативный modus operandi[17] — встать в девять и быть доставленным тобой в твоем автомобиле, таким образом прибыв в Лейстер к 11 утра. Не затруднит ли тебя проинформировать меня о своем решении путем подсовывания под мою дверь записки? Просьба также не беспокоить меня сегодня ночью звуками своих диких любовных утех. Стены моей кладовой очень тонки, и мне уже надоело спать со включенным плейером «Сони».

Адриан

Воскресенье, 3 февраля

В 2.10 ночи в мою кладовку ворвалась Пандора и принялась меня оскорблять. Швырнула записку мне в лицо и заорала:

— Напыщенный болван, жалкий лох! «Модус операнди»! «Быть доставленным тобой в твоем автомобиле»! Убирайся из этой кладовки и из моей жизни завтра же!