Выбор альтернатора - Александр Трошин

— Ни фига! — взбунтовался я. — Твоя идея — ты и лезь! Надеюсь, на выходе тебе не отрубят голову!

Ползти по темному узкому лазу, раздирая плечи в кровь и дыша прогнившим воздухом, было еще то удовольствие!.. Я тихо шипел, матерясь сквозь плотно сжатые зубы. Время от времени Велия, обладавшая, как оказалось, исключительным слухом, просила меня произнести то или иное выражение отчетливее, с детским восторгом повторяя его за мной.

После выматывающего броска по туннелю, когда его стены почти слились, я внезапно наткнулся рукой на что-то мягкое, липкое, мокрое и холодное… От неожиданности отпрянул назад и врезался затылком в потолок.

— Ой-е! — взвизгнул я, созерцая круги перед глазами. — Мля, ну и свинство!

— Что случилось? — поинтересовалась Велия.

— Хрен его знает, — буркнул я, ощупывая рукой напугавшую меня гадость. — Черт, тряпка, что ли?.. Какой клоун ее сюда притащил?!

— И вовсе не тряпка! — возмутился впереди Перри. — Плащ это мой. Сорвался с плеча… Тащи его к выходу! — распорядился он.

— На хрена он мне сдался! — отказался я от такой чести, осторожно ощупывая горящий затылок.

— Мне он сдался! — вскричал Перри, убоявшись, что может остаться без основного предмета своего гардероба. — Хоть один раз сделай доброе дело бескорыстно!

— Ладно… — Я брезгливо толкнул тряпку перед собой.

Вскоре лаз настолько сузился, что даже терпеливый Перри начал негромко изрыгать проклятия. Вонь сделалась просто невыносимой!

С трудом протискивая свое тело, я услышал впереди ругань, потом шум падения и громкий шлепок.

— Чего там? — взволновался я.

— Ползи, — раздался мрачный голос Перри, — сам сейчас поймешь.

В конце концов лаз расширился, и я вздохнул с облегчением, увеличивая скорость движения.

Пол внезапно дал сильный крен, и я, не имея возможности притормозить, стремительно заскользил вниз на брюхе. Обрыв — и я с воплем рухнул в кучу прогнившей соломы.

Еле поднявшись на ноги, угрюмо посмотрел на бездушного Перри, деловито расправлявшего складки на уже одетом плаще.

— Мог бы и предупредить, — заметил я, стряхивая с себя солому.

— Зачем? Чтобы ты пополз назад? — резонно заметил он.

Громкий «ойк» прилетел сверху, не суля мне ровным счетом ничего хорошего. Зажмурившись, я покорился судьбе, вжимая голову в плечи. Сильный удар в спину швырнул меня на пол. Хоть я и успел сгруппироваться, но встряску все-таки получил основательную.

— Спасибо, — проговорила Велия, поднимая меня на ноги. — Ты настоящий рыцарь!

— Не за что, — ответил я, всерьез задумываясь, от чего предпочтительно помереть — от жуткой боли в шее или от не менее жуткой вони? — Я настоящий неудачник… Почему все неприятности падают именно на мою голову?

— Я для тебя — неприятность? — оскорбилась она.

— Не юродствуй! — оборвал я сурово. — Ты прекрасно знаешь, о чем я скорблю!

Размяв занемевшие в туннеле мышцы, я внимательно осмотрелся. Окружающее менее всего походило на катакомбы, по крайней мере, я представлял себе их совершенно иначе. Широкий длинный туннель освещался мерцающим из стен светом так, чтобы можно было видеть, не напрягаясь… Усыпанный крупными камнями пол… В нешироком рву плескалась река из смеси крови и нечистот… Раздражали сновавшие вокруг гигантские крысы.

— Перри, ты меня обманул! — ледяным тоном заявил я. — Это не катакомбы. Это канализация!

— А тебе не все равно? — поинтересовался он.

— Мне — нет! — твердо заявил я. — В катакомбах не бывает такого тошнотворного благоухания!

Велия небрежно ткнула меня под ребра, привлекая внимание, и протянула крохотный пузырек с белой мазью.

С интересом осмотрел ее, не заметив никаких карманов и прочих приспособлений для переноски предметов.

— Где ты его прятала? — поинтересовался я, ощущая на стекле тепло ее тела.

— Не твое дело! — отрезала она.

Черпнув мизинцем немного мази, нанес слой под носом.

Запах лаванды, соединившись со смрадом протухшей крови, дерьма и помоев, породил настолько дикий эффект, что я, задыхаясь, стремительно стер мазь рукавом.

— Убить меня хочешь?! — выдохнул я, борясь с подступающей тошнотой. Да уж, всегда был очень впечатлительным человеком!

— Не нравится — так и скажи! — обиделась Велия, отбирая пузырек. — Помочь ведь хотела.

— Спасибо за помощь, и так когда-нибудь подохну! — нечаянно нахамил я, все еще борясь с дурнотой.

Велия быстро отвернулась и отошла в сторону, не говоря ни слова. По мрачному взгляду Перри я понял, что на этот раз переборщил основательно.

— Мазь хорошая и наверняка помогает, — тихо сказал я, подходя к Велии. — Просто я не все запахи переношу — ну, странность такая… Ты прости.

Велия гордо повела плечами, не отвечая.

— Что мне теперь, утопиться в этом дерьме, что ли?!

— Было бы неплохо, — ответила она, не оборачиваясь.

Подойдя ко рву, спихнул ногой большой булыжник. Услышав шум, Велия стремительно обернулась и с недоумением уставилась на меня.

— Давай представим, что я прыгнул вниз и утонул в дерьме. Ты погоревала и великодушно меня простила. Лады? — искренне предложил я.

Она подошла, посмотрела вниз, тоже зачем-то столкнула в нечистоты камень.

— Даже не знаю… — Она мечтательно переводила взгляд с канавы на меня и обратно. — Возможно, было бы лучше, если бы ты и в самом деле прыгнул.

— Возможно, — согласился я, отходя назад. — Но поскольку все случилось именно так, как случилось, давай не будем ничего менять? Я тебя простил, ты меня… Свои же люди!.. Перри, куда дальше? — Я предпочел сменить тему, понимая, что мои слова нисколько не убедительны.

— Тебе сказать честно или откровенно? — безмятежно зевнул он.

— ?!

— Ну не могу же я знать все! — признался он. — Бывать здесь мне еще не доводилось… Пойдем пока прямо, а там разберемся, что к чему.

— Если, конечно… — негромко промолвила Велия.

— Вот-вот, — поддержал я. — В самых темных глубинах моего больного подсознания давно живет мечта о медленной и мучительной смерти в таинственной и полной невыразимых ужасов канализации древней крепости… Да, это не карма. Это просто дерьмо!

— Дерьмо? — переспросил Перри.

— Так точно, — проворчал я. — Веди отряд, Сусанин недобитый! Указывай дорогу к свету, Вергилий хренов! Дитя канализационных катакомб!

Перри угрюмо зашагал вперед, невнятно пробормотав что-то определенно неприличное. Правда, мне не удалось разобрать, в чей адрес были брошены его грубые и, несомненно, несправедливые слова…