Черный скоморох - Сергей Шведов

– Информация о дороге гельфов считывается мозгом прямо с шара, стоит только руку приложить. Не желаете попробовать, Пигал?

Достойнейший магистр не пожелал засорять мозги лишней информацией. Кстати, и сам Весулий тоже не спешил погреть руки у источника знаний. А кентавру Семерлингу никто этого не предложил.

Обратная дорога на Игирию не заняла много времени. Правда, на этой дороге неожиданно потерялся кентавр Семерлинг. Ни князь Тимерийский, ни прекрасная Лулу о нем даже не вспомнили, что, в общем-то, и немудрено, поскольку дел у молодых людей оказалась прорва. Сиятельный Тимерийский не стал объявлять себя королем Игирии и Вефалии, и вовсе не из врожденной скромности. Он назвался сразу императором гельфов, чем поверг в смущение отвыкших от нахальства центральной власти вассалов. И пока игирийские и вефалийские бароны задумчиво чесали затылки, новоявленный император наложил лапу на их привилегии, а лапа эта, между прочим, была черной. Затем он присоединил к своей империи бесхозный ныне Хрус и три планеты в созвездии Грогуса, пастырем которых был почивший Кибелиус. После столь замечательных деяний даже скептически настроенный по отношению к новому императору канцлер Весулий переметнулся на его сторону, признав бесспорные заслуги сиятельного перед гельфийским народом и государством. Очень рачительным императором оказался человек молодой. Глупо это было отрицать, тем более достойнейшему Пигалу, который потратил пару месяцев на то, чтобы привести в порядок на чудеснейших и целебнейших игирийских водах свои расстроенные в походах нервы.

– Я думаю, что это не предел, Весулий,– сказал магистр канцлеру на прощание.– Человек молодой только пробует свои силы.

Весулий вздохнул было по застарелой привычке, но скорее озабоченно, чем огорченно.

– Я надеюсь, достойнейший Пигал, что это не последняя наша встреча.

Расстались, можно сказать, по-братски. Воспользоваться дорогой гельфов Пигал не захотел, хотя император Гельфийский настоятельно ему это советовал. Магистр предпочел старый испытанный способ – с осиротевшего без Магуса Хруса на родной Сирин прыжком через пространство.

На Сирине ровным счетом ничего не изменилось – та же размеренная жизнь, те же маленькие радости довольных собой людей, те же сады с душистыми сиринскими цветами, те же проблемы, когда-то столь милые сердцу Пигала. Магистр обмяк душой, ожил на родных пуховиках и заскучал. Скука, впрочем, закончилась с появлением под крышей его дворца просвещеннейшего кентавра Семерлинга. При виде знакомой фигуры сердце Пигала дрогнуло и застучало обеспокоенным дятлом. Ничего хорошего от Семерлинга он не ждал, но, кажется, ошибся.

– Поздравляю тебя, магистр,– насмешливо приветствовал хозяина гость.– Высший Совет Светлого круга очень высоко оценил твои заслуги и присвоил тебе титул почтеннейшего.

– Уж не твоими ли усилиями, просвещеннейший Семерлинг?

Особой радости от бесспорно приятного известия магистр не испытал, ожидая нового подвоха от старого знакомого.

– Именно моими.– Кентавр продолжал улыбаться, хотя глаза его оставались серьезными.

Как вежливый хозяин, Пигал пригласил гостя к столу– кентавр Семерлинг питал слабость к сиринским винам.

– Ты опять сказал им неправду, просвещеннейший,– упрекнул сотрапезника Пигал.

Семерлинг залпом осушил предложенный ему сиринский хрустальный кубок.

– А зачем им правда, почтеннейший Пигал? Неужели ты думаешь, что эти старые маразматики горят желанием узнать правду о том, как понапрасну сгубили десятки ни в чем не повинных людей?

– Ты, следовательно, признаешь, что не было необходимости убивать князя Феликса и его людей на Альдеборане?

Кентавр Семерлинг поднял на сиринца печальные карие глаза:

– Ничего я не знаю, Пигал. И ты не знаешь. И уж тем более не знают наши просвещеннейшие старцы. Был риск, страшный риск.

– Поэтому ты и решил уничтожить своего воспитанника в замке Крокет?

Кентавр Семерлинг молчал долго, катая по столу хрустальный кубок, который в его огромной ладони казался еще более хрупким. Почтеннейший Пигал в душе уже попрощался со своей собственностью – у кентавра была, надо сказать, вредная привычка бить чужую посуду.

– Я признаю, что у меня имелся свой интерес в этом деле, Пигал. Если бы мальчишка ушел в Черную плазму, то он снял бы огромный камень с моей души. Это было бы моим оправданием перед всеми и в первую очередь перед самим собой. У меня тоже есть сердце, Пигал, хотя ты в этом сомневаешься. Поверь мне, не так просто убивать лучшего друга.

– И чтобы оправдать себя и в глазах других, и в собственных глазах, ты решил объявить его сына монстром и уничтожить?

– Да, именно так, Пигал. И все-таки у меня хватило мужества в конце концов понять свою неправоту и признать ошибку, а это было совсем непросто. Как раз этим я и отличаюсь от прочих членов Высшего Совета, которые до сих пор боятся признать ошибку.

Почтеннейший Пигал не постеснялся вслух назвать еще одну причину неожиданного прозрения и раскаяния кентавра Семерлинга:

– А еще тебе необходим был Андрей Тимерийский, чтобы открыть дорогу гельфов.

– Все-таки тебя не зря, почтеннейший Пигал, зовут лучшим дознавателем Светлого круга,– польстил собеседнику кентавр Семерлинг.– Хотя к этой идее я пришел не сразу. Долгое время мне казалось, что дорога гельфов станет угрозой спокойствию планет Светлого круга.

– Это ты рассказал князю Феликсу про Черного скомороха? – тихо спросил Пигал.

Кентавр вздрогнул всем своим крупным телом и бросил на магистра недобрый взгляд:

– Так было нужно, Пигал. На Земле сложилась чудовищная ситуация. И виной тому стал даже не Сагкх, а люди, воспользовавшиеся его могуществом. На этой планете зрела угроза всему Светлому кругу. Мы потеряли много отважных Героев, прежде чем Феликсу удалось приручить Черного скомороха. Но я не мог после этого оставить его в живых, понимаешь, Пигал, не мог! Иначе история, случившаяся на Земле, повторилась бы на Альдеборане, с еще более чудовищными последствиями. Высший Совет требовал от меня убить и младенца, но я его спас, пообещав струхнувшим старцам, что с его помощью избавлю Светлый круг от Сагкха.

– Почему ты не рассказал мне все сразу, Семерлинг?

Глаза кентавра холодно блеснули из-под седой гривы жестких волос:

– Ты ведь тоже не верил мальчишке, Пигал, до самой последней минуты не верил и даже готов был его убить.

– Я спасал человечество, просвещеннейший,– глухо сказал Пигал.

– А я?

– А ты спасал себя, Семерлинг, спасал власть, неограниченную возможность распоряжаться чужими жизнями по своему усмотрению. Ты и в этот раз рисковал. Князь Тимерийский мог оказаться монстром. Миллиарды людей заплатили бы за твою ошибку жизнями и, кстати говоря, возможно, еще заплатят.

– Но теперь уже за нашу общую ошибку, Пигал. Надеюсь, этого ты не будешь отрицать?