Шопоголик спешит на помощь - Софи Кинселла

Тарки обнимает ее, крепко и уверенно, и уводит в садик возле соседнего кафе. Мы с Люком переглядываемся, и меня вдруг пробивает дрожь. Хоть бы у них все наладилось! Хоть бы они забыли свои обиды…

Недавний опыт показывает, как легко сломать жизнь. Одна-единственная ошибка – и все…

– Люк, давай не будем друг другу изменять! – говорю я, хватая его за руку, и он удивленно вскидывает брови.

– Хорошо, – торжественно соглашается он. – Договорились.

– Не смейся! Я серьезно.

– Я тоже серьезно. – Глаза у него и впрямь не смеются. – Никаких измен. И никаких дурацких шифров, – с улыбкой добавляет он (Люк счел головоломку с «Совиной башней» несусветной глупостью. Это совершенно не его стиль).

– Договорились, – киваю я, и он меня целует, а потом обнимает так крепко, словно боится, как бы меня не унесло ветром. Впрочем, я не возмущаюсь. Так и должно быть.

Мы тоже заходим в кафе и заказываем напитки. Сьюз и Тарки стараемся не мешать, благо что сад довольно просторный. Изнывая от ожидания (честное слово, хуже, чем накануне родов), я фотографирую маму возле большого валуна. Потом – Минни верхом на том же камне. Затем – ящерку, пригревшуюся на солнце.

Мама неожиданно заявляет:

– Бекки, по-моему, у тебя талант. Может, тебе стать фотографом-натуралистом?

Кем, простите?

Наверное, Сьюз или Люк (а то и оба сразу) проболтались, что я теперь безработная. И хотя из меня выйдет худший фотограф-натуралист на свете, мамино предложение звучит невероятно трогательно. Она всегда меня поддержит. Она верит, что я найду занятие себе по душе.

Так что я восторженно улыбаюсь и говорю:

– Отличная мысль! Обязательно подумаю!

И раз сто щелкаю какой-то жалкий кустик со всех ракурсов. Потом фотографии сотру.

Вскоре приносят наш заказ, и мы садимся за столик, правда, то и дело посматриваем в сторону Сьюз и Тарки. Он держит ее за руку, она торопливо говорит, заливаясь слезами, а Тарки промокает ей щеки платком. Вроде бы это хороший знак…

Дело в том, что Сьюз и Тарки хотят быть вместе – лучший залог долгого и счастливого брака.

Они вдруг встают и подходят к нам, и мы растерянно пытаемся сделать вид, будто вели обычный разговор, а не прислушивались к ним, пытаясь разобрать хоть слово.

– До чего же красивые скалы! – громко произносит мама, а Дженис подхватывает:

– Какой вкусный лимонад, давно такого не пила!

– Всем привет, – говорит Сьюз, и мы нарочито «удивляемся» их появлению.

– О, Сьюз, вот ты где! – восклицает мама, будто ломала голову, куда это она запропастилась. – И Таркин с тобой. Отлично выглядишь, кстати!

Таркин и впрямь изменился. Дурацкая стрижка отросла, он оделся в темно-синий льняной костюм, который на удивление ему идет, и подбородок будто стал квадратнее.

– Рад видеть вас, Джейн. – Тарки целует ее в щеку. – И вас, Дженис. Как я понял, вы вместе путешествуете?

И голос стал глубже. А еще он не заикается. Нет, я понимаю, что Тарки сказал всего-то пару слов, но все же! Где тот нервный запинающийся аристократ, подпрыгивающий при каждом резком звуке?

Я смотрю на Сьюз – та словно прячется за спиной мужа от чужих взглядов.

– Садись. – Я указываю на пустой стул рядом со мной. – Лимонад будешь? – И вполголоса добавляю: – Все хорошо?

– Наверное, – через силу улыбается та. – Нам о многом надо поговорить. Тарки такой добрый… Он и виду не подает, что ему больно, хочет сосредоточиться на более важных делах: помочь твоему отцу и все такое. Но я не представляю, как он сдерживается. Он ведь должен злиться и ненавидеть меня! Разве не так?

Я кошусь на Тарки, который энергично трясет папину руку.

– Здравствуйте, Грэхем.

Он явно рад видеть моего отца.

– Все наладится, – уверенно говорю я. – Просто дай ему время. Главное, вы вместе… Вместе ведь, Сьюз?

– Да! – У нее вырывается не то смех, не то рыдание. – Да, господи! Вместе!

– Ты сказала ему о «Совиной башне»?

– Скажу. – Сьюз виновато закусывает губу. – Дома. Я все ему скажу. Сейчас ему не до того. Он в ударе.

– Ты права. – Я с любопытством разглядываю Тарки. – Он здорово изменился.

– Что ж, Грэхем, – садится он рядом с папой. – Вы получили мои сообщения?

– Конечно, – кивает тот. – Только немного не понял. Ты писал, что «связался» с Кори. То есть отправил ему письмо? По электронной почте?

– Не совсем. Я с ним встретился.

– Встретился?! – Папа едва ли не роняет челюсть. – Лично?

– Да, за обедом.

За столиком виснет изумленная тишина. Тарки обедал вместе с Кори?

– Тарки, ты… Ты чудо! – выдает Сьюз.

– Ну, я тут, в общем-то, ни при чем, – скромно опускает тот глаза. – Это все титул.

– И о чем же вы говорили на встрече? – недоверчиво уточняет папа.

– В основном о моей новой венчурной компании, которая ищет партнеров. – Тарки замолкает. – Вымышленной венчурной компании, конечно.

Папа запрокидывает голову и хохочет.

– Да уж, Тарки, ты и в самом деле гений.

– Молодец! – от всего сердца говорю я.

– Ох, да ладно, никакой я не гений, – смущается тот. – В общем, у нас появился доступ к Кори. Вопрос лишь в том, как им воспользоваться.

Я восхищенно гляжу на Тарки. Надо же, как он повзрослел и даже заматерел.

– Здорово! Я на такой успех и не рассчитывал, – радуется папа.

Так, а ведь знакомство Таркина и Кори все меняет! Теперь… Я хватаю блокнот и начинаю строчить.

– Давайте соберемся чуть позже и обсудим план, – предлагает папа. – Пусть пока некоторые… – Он подмигивает Сьюз, – слегка придут в себя.

– Хорошо, – кивает Тарки. – Заодно я расскажу все, что узнал. А сейчас давайте отпразднуем первый успех.

Какое-то время мы сидим, общаемся, потягиваем напитки и любуемся красными скалами. Наверное, в здешнем воздухе и впрямь есть что-то мистическое, потому что душа понемногу успокаивается.

По дороге в отель Сьюз и Тарки то и дело берутся за руки, и всякий раз сердце у меня поет. Не хочу я в друзьях разведенную пару. Это душевная травма на всю жизнь.

– У тебя замечательный отец, – говорит Тарки, пока мы стоим на перекрестке.

– Знаю, – гордо отвечаю я.

– Он для Тарки – настоящий кумир, – подмигивает Сьюз.

– О чем же вы говорили в дороге? – не могу сдержать я любопытства. Нет, я в курсе, что папа и Тарки всегда питали друг к другу приязнь, но у них ведь не так много общего. Кроме разве что любви к гольфу.