Чисвикские ведьмы - Роберт Рэнкин

Сперва он просто смотрел. Потом решил потрогать.

– Не трогай эту штуку, – взмолился Барри. Уилл послушался. И потрогал ту, что стояла рядом.

– Шеф! – отчаянно завопил Барри, – Пожалуйста, шеф! Давай двигать отсюда, причем немедленно! Сейчас у нас начнутся большие проблемы! Я чувствую!

– Не морочь мне голову, Барри, – прошептал Уилл.

– Нет, я не шучу, шеф. Тут что-то неладно. То есть… все очень скверно. То есть… что-то приближается.

– И слушать не желаю. Я не…

И тут Уилл услышал. И не только услышал, но и увидел. Полированная ручка двери повернулась.

– Не беспокойся, Барри. Полагаю, это хозяин дома. Я попрошу прощения за то, что вломился без приглашения. Уверен, он поймет.

Уилл повернулся к двери и широко улыбнулся.

Дверь распахнулась.

На пороге никого не было.

– Доброе утро, – произнес Уилл. – Здравствуйте, мистер…

Что-то крепкое ударило Уилла по лицу, сбив его с ног. Совершенно растерянный, он беспомощно взмахнул руками и грохнулся на деревянный пол.

– Кто это? – простонал Уилл. – Ой! Черт возьми! Ой! Черт возьми!

На него словно налетел неистовый вихрь. Вихрь подхватил его и поднял в воздух. Сил нападавшему было явно не занимать. Вот только где он сам?

– Вы кто? – орал Уилл, чувствуя, что невидимая сила тащит его через всю комнату. – Ой! Эй! Вы что?

И вылетел в открытую дверь, прямо в коридор. Надо сказать, это был совершенно прелестный коридор: на стенах – обои с рисунком от Уильяма Морриса, многочисленные семейные фотографии, а в латунных стенных канделябрах – ароматические свечи, наполняющие воздух нежным запахом ванили, мускуса и белой каирской розы.

Впрочем, Уиллу было не до того, чтобы наслаждаться очарованием обстановки. Он врезался в стену (оклеенную обоями с рисунком от Уильяма Морриса) и сполз на пол.

– Пожалуйста, хватит, – Уилл замахал руками, пытаясь отбиться от невидимого противника.

И тут прямо над его головой раздался голос.

– Воришка. Ты посмел сюда влезть. Как тебя зовут, мальчик?

– Уилл, – ответил Уилл. – Уилл Старлинг.

– Я хранитель этих владений, Уилл Старлинг. Ты неудачно выбрал место для грабежа.

– Я не грабитель, – возмутился Уилл. – Я пришел поговорить с мистером…

Но тут его снова подняли в воздух и на этот раз спустили с лестницы. Это была весьма болезненная процедура, особенно в состоянии похмелья.

Уилл растянулся у нижней ступеньки, тяжело дыша и постанывая. Ничего хорошего. Вернее, действительно все очень скверно. Уилл попытался подняться, но тут что-то тяжелое навалилось ему на грудь.

– Я должен тебя наказать, – провозгласил невидимка. – Чтобы ты оставил свое дурное занятие и никогда больше не крал у честных людей.

– Я не вор…

Уилл поднял руки, пытаясь оттолкнуть невидимого противника… и тут его простертая длань на что-то наткнулась. И это что-то можно было сгрести в охапку.

Тут ему очень кстати вспомнился один из приемов смертоносного боевого искусства Димак, известный как «бросок бесстрашного бурундука», которому некогда обучил его Хьюго Рюн. И через миг невидимый противник был скручен, сброшен и повержен.

– О-о-о! – раздалось откуда-то из воздуха. – Моя лодыжка! Ты сломал мне лодыжку! Черт!

Что-то с грохотом рухнуло рядом с Уиллом. Что именно, Уилл не видел. Но он навалился на это невидимое и тузил его, тузил – пока оно не прекратило сопротивление.

Лучи солнца хлынули сквозь высокие окна в толстой стене и осветили уютную парадную гостиную и все, что в ней находилось. Изысканный камин в стиле короля Георга, часы золоченой бронзы во французском духе, которые тикали на каминной полке. Бесчисленные кресла, на вид очень уютные и расставленные как попало. Конторку, подставку для томов фолио и непонятно что, заваленное непонятно чем.

А также нечто странное, привязанное к креслу, стоящему точно посреди комнаты. Верхняя часть этого «нечто» напоминало гипсовую статую. Нижняя оставалась невидимой. Время от времени нечто совершало резкие движения, пытаясь освободиться. Из гипсового рта торчал импровизированный кляп, сделанный из носового платка.

Напротив, в другом кресле, сидел Уилл Старлинг.

– Простите, что все так получилось, сэр, – проговорил Уилл Старлинг. – И особенно за то, что я сломал вам лодыжку.

– М-м-ф, – раздалось из гипсового рта.

– Сейчас я выну кляп, – сказал Уилл, – если вы обещаете не кричать. Вы ведь пообещаете, мистер Уэллс? Ведь вы мистер Герберт Джордж Уэллс – я прав?

Видимая часть мистера Герберта Джорджа Уэллса кивнула. Уилл вытащил кляп.

– Мне пришлось осыпать вас тальком, – сказал он. – Я взял его у вас в ванной. Тальк Флориса с Джермин-стрит. Ни у кого больше такого нет. У вас прекрасный вкус. Мистер Рюн предпочитал одеколон и лавандовую воду именно этой марки.

– Доставьте меня в больницу, – простонал мистер Уэллс. – Я тяжело ранен.

– Непохоже. Впрочем, я не вижу. Вы же невидимы.

– Вы маньяк-садист.

– Вы первым начали, – напомнил Уилл. – Я только защищался. Вы спустили меня с лестницы. Я весь в синяках. Вы вообще могли меня убить.

Стоило, – прошипел мистер Уэллс.

– Вы не очень дружелюбно настроены, – заметил Уилл. – А я так хотел с вами познакомиться.

– Развяжите меня, – простонал Уэллс. – Я умираю от боли.

– Неправда. Я сделал вам укол морфина – ампулы были там же, в шкафу в ванной. Уверен, у вас вообще ничего не болит. Я позабочусь о том, чтобы вы получили медицинскую помощь. Но сомневаюсь, что вы действительно хотите отправиться в больницу в вашем нынешнем физическом состоянии. Я имею в виду – в невидимом.

– Я сам окажу себе медицинскую помощь. Только отпустите меня.

– Не думаю, что это стоит делать. Чего доброго, вы стряхнете тальк и опять на меня наброситесь.

– Слово джентльмена, я вас не трону.

– Я ценю ваше слово, – ответил Уилл. – Но вам придется оставаться связанным, пока я не уйду. Ничего личного. Вернее, как раз наоборот…

Уэллс еще раз дернулся, но Уилл связал его весьма крепко.

– Простите, – продолжал Уилл, – я надеялся, что мы встретимся как цивилизованные люди. Я постучал в дверь…

– Я не подхожу к двери. Думаю, причина очевидна.

– Это поразительно, – признался Уилл. – Я не представлял, что… То есть я читал все ваши книги, включая «Человека-невидимку», но не думал, что это правда. Я считал это вымыслом.