Там, где нас нет - Михаил Успенский

Миямото Мушаши

Жихарь ожидал, что на границах Драбадана будут стоять и настоящие, могучие заставы, что в перелесках затаятся зоркие разъезды, но ничего такого не было, и от этого становилось еще страшнее. Что-то ужасное должно скрываться за такой беспечностью!

— Ладно и то, что денег за проход не берут! — утешался богатырь.

— Не таковы предстанут рубежи моего королевства, — заявил Яр-Тур. — Ни один враг не осмелится переступить их, не заплатив соответствующей мзды!

Видно, безденежье и его доконало.

— Правильно сказал тебе премудрый Соломон: «Что вы, молодой человек, носитесь со своим королевством, как дурень с писаной Торой!»

— Ему легко говорить — он самодержец в своем праве.

— А, вон и лесной остров! — обрадовался Жихарь, тыча пальцем вдаль. — Посидим, отдохнем. А то нас тут, на чистом месте, всякий увидит и всякий обидит…

Но Будимиру лесной остров чем-то не полюбился. Петух запел, только напев был удивительный и незнакомый.

— Войдем на остров с двух сторон, — решил Жихарь.

Пошли розно, для порядку таясь за невысокими елочками. Ничего живого в лесу не водилось.

— Помолчи! — предупредил Жихарь своего пернатого стража.

Елки начали редеть, и вскоре показалась полянка. Жихарь ступал бесшумно, и старания его оправдались: человек, сидевший посреди поляны спиной к нему, даже не пошевелился. То ли глухой был, то ли бесстрашный.

Жихарь увидел, что с другой стороны на поляну выходит, не скрываясь, Яр-Тур, и махнул предостерегающе побратиму рукой: мол, я тебя вижу, а ты меня как бы не замечай, вернее будет.

Спина у незнакомца была довольно широкая и крепкая, обтянутая черным шелком. По шелку вился вышитый желтым чешуйчатый змей с бородой.

— Приветствую вас, достойный сэр! — громогласно объявил Принц. — Думается мне, что давно приспела нам с вами пора скрестить мечи и преломить копья!

«Неймется ему! — возмутился Жихарь. — Вот сейчас этот кудесник превратит его в белую красноглазую мышь…»

Незнакомец с места прянул вверх на человеческий рост, приземлился на полусогнутые ноги, выбросил в сторону правую руку, словно бы принимая вызов, но рука была пустая и только делала вид, что держит клинок.

— Я не дерусь с безоружными… — начал Яр-Тур, но досказать не успел.

Незнакомец одним прыжком достал его и сделал выпад пустой рукой. Яр-Тур привычно закрылся щитом и поступил верно: зазвенела сталь и кое-как слаженный бабьими руками щит раскололся.

Жихарь ахнул, но остался на месте: вмешаешься — не оберешься обиды от побратима. Богатырь углядел, что из-под черной причудливой шапки чужака спускается на спину черная косица.

«Баба в штанах, последние времена пришли!» — ужаснулся он, словно бы и не в Окаянии недавно гостил.

Но кем-кем, а бабой незнакомец не был. Он стал теснить Принца к деревьям.

Меч Яр-Тура сам по себе звенел в свободном воздухе, то и дело сталкиваясь с невидимым клинком. Потом с жалобным стоном переломился.

Никогда богатырь о подобном оружии не слыхал, но в смертную для Принца минуту, видно, пришли из ниоткуда в ум сонные наставления Беломора. Жихарь выскочил на поляну и крепко придавил ногой к земле тень, которую отбрасывал незримый меч чужака.

Незнакомец устремился со всей силой вперед, чтобы нанести последний колдовской удар, но из-за Жихарева вмешательства утратил равновесие и полетел носом вниз. Богатырь пал ему на спину и стал отбирать незримый клинок, остерегаясь, чтобы не порезаться. Клинок в руке чужака мотался туда-сюда — это было видно по скашиваемой жухлой траве.

— Так нечестно, сэр Джихар! — заорал Яр-Тур.

Будимир слетел со шляпы и немного поклевал врага, одобряя тем самым действия хозяина.

— А колдовским оружием биться честно? — возразил Жихарь. Он уже отобрал чародейный клинок и, сидя верхом на лягающемся противнике, лихо рубил воздух. Меч был хоть и мнимый, да тяжеленький.

Пока он торжествовал победу, незнакомец так ловко и сильно мотнул головой, что косичка, тоже неожиданно тяжелая, оплела Жихарю шею и стала давить.

Глаза богатыря полезли наружу, а Принц попросту растерялся от наглости побежденного. Жихарь хрипел. Он со зла решил отрубить хитрым мечом чужую башку заодно со зловредной косицей, но потом пожалел поверженного и попросту приласкал его свободным левым кулаком.

— …Жаль, что вы убили его, сэр брат, — сказал Яр-Тур. — Немало полезного мог бы он поведать нам о нравах и обычаях драбаданских.

— Ничего бы он не поведал — он и сам в Драбадане чужой, — сказал богатырь.

— Пришелец из Чайной Страны, по роже видно.

Пришибленный был молод, желт лицом и раскос глазами. Глаза, как ни странно, продолжали блестеть.

— Да не так уж я его и убил, хоть и перестарался. Дай-ка воды! И чего ты, дурной, на людей бросаешься?

— Хотел бы узнать ваши светлые имена, — произнес чайнец мягким и тонким голосом.

— Живой! — убедился Жихарь. — Тогда знай: поднял ты свой подлый и лиходейный меч на королевича неведомой страны, преславного Яр-Тура. А я побратим его, знатнейший воевода Жихарь из Многоборья, поразивший в смертном бою самих Гогу и Магогу.

— Давно слышал ваши имена. А теперь посчастливилось встретить вас! — заявил незнакомец. — Я же — Лю Седьмой, бедный монах, бредущий по свету под дырявым зонтиком!

С этими словами он извлек из травы и раскрыл над головой зонтик. Зонтик и вправду был дырявый.

— Это где же ты наши имена слышал. Бедный Монах? — озадачился Жихарь.

— Так полагается говорить при встрече с незнакомыми людьми, — отвечал Лю Седьмой. И добавил: — Таланты ваши выше неба и глубже моря!

— Оно так! — согласился Жихарь. — Но об этом пока мало кто знает.

— В пути нам чаще встречались призраки и чудовища, нежели люди, склонные к распространению слухов, — добавил Яр-Тур.

Жихарь развязал заплечный мешок, достал подорожные гостинцы, настряпанные руками многочисленных возлюбленных. Лю Седьмой тоже полез в котомку, где было немало чудес.

— Разве такое едят? — испугался Жихарь.

— Кушанье называется «Битва тигра с драконом», — улыбнулся Лю Седьмой.

— Боюсь, что битва эта и в животе продолжится. А нет ли лучше вина?

Лю Седьмой немедленно вытащил глиняный жбан.

— Когда великий мудрец занимается незначительным делом, он им тяготится и невольно тянется к вину, — оказал Бедный Монах.

— Да ты хороший человек, правильный! — обрадовался богатырь.

Вино было непривычное, но крепкое. Оно быстро исторгло из побратимов их нехитрые сиротские истории, которые Лю Седьмой выслушал со вниманием и почтением.