Дело Белки - Александр Даган

— Тогда садимся, — объявила Арина Родионовна.

— Зачем?

— А ты что, собрался в Переход прямо с ковра прыгать?

Старуха лихо направила наш летательный аппарат вниз, и через мгновение зависла над небольшой полянкой, окруженной густым смешанным лесом.

— Что-то я не в курсе того, что здесь хоть один Переход есть, — снова начал сомневаться в Бабе-яге Иван.

— Ты-то ладно. Главное, что и вэчекисты не в курсе, — с широкой ухмылкой ответила бабка, перебираясь с ковра на твердую землю. — Мне его одна кикимора с Лихой пади открыла. Только она с подружками про него и знает.

— Не пойму я тебя, Яга, — нахмурился Иван. — То ты верно своим хозяевам служишь, то незаконное волшебство покрываешь.

— Во-первых, служила! — резко осадила старуха. — А во-вторых, никакого волшебства я не покрывала. Много ли кикиморы наколдуют. А вот не дать девкам на свиданку сбегать, это и впрямь изуверство какое-то. Понял?

— Понял, понял! — согласился Дурак, который явно смутился, узнав истинное назначение Перехода.

И тут его окликнул узбек:

— Иван-ага, — обратился к нашему начальнику Хан, — объясни, что происходит. Что на той стороне делать будем?

— Вот-вот, — поддержал его Счастливчик. — А то, я так понимаю, нам сейчас в бой, а с кем, не знаем.

— Извините, парни! — сурово сказал Дурак, окидывая нас прощальным отеческим взглядом. — Сегодня в бой идут одни старики!

Никакие уговоры не подействовали. Хотя мы устроили Ивану и Арине Родионовне настоящее показательное выступление а-ля плач Ярославны, не желающей отпускать князя Игоря. Однако князь, вернее Дурак, так и остался непреклонен, а Баба-яга и вовсе не вмешивалась в его разборки с подчиненными. Похоже, Дмитрий раньше всех понял тщетность наших попыток. Поэтому он просто уныло отошел в сторону и стал с равнодушным видом наблюдать за старухой, которая, бормоча себе что-то под нос, отсчитывала по несколько шагов то в одну, то в другую сторону, видимо пытаясь отыскать любовный портал сексуально не удовлетворенных кикимор. Зато узбек сделался просто сам не свой. Он вцепился Ивану в рукав и сбивчиво объяснял, что ему любой ценой надо попасть на «ту сторону».

— Зачем, Али?! — не выдержав, повысил на него голос наш в высшей степени сдержанный старший товарищ. — Что тебе там надо?

— Я слово дал! — объяснил узбек. — Честное слово защитника. Мне надо одно живое существо спасти!

— Тебе одно, а нам сотню! — строго сказал Дурак. — Пойми, тот браслет, который вы на Бабе-яге видели, это так называемое «Золотое яичко». А линия, начерченная поперек, означает «раскол», то есть лицензию на убийство любого волшебного существа. «Вэчекисты» давно искали благовидный предлог для того, чтобы извести обитателей поселений. Теперь он у них появился. Уничтожать будут всех и каждого, так что ваше присутствие мне попросту свяжет руки. Все понятно?

Было видно, что Хан, несмотря на объяснения начальника, просто не может согласиться с его аргументами. Однако Ивана это больше не интересовало. Он взялся за золотую цепочку своих карманных часов и потащил их наружу. Цепь оказалась необычно длинной — чуть ли не полтора метра. Да и сами часы были отнюдь не простыми. Иван откинул крышку, надавил на какую-то тайную кнопку, и гладкий золотой диск ощетинился короткими острыми шипами. Приведя таким образом свой хронометр в боевую готовность, Дурак стал раскручивать его на цепи, выписывая вокруг себя замысловатые сверкающие узоры, соприкосновение с которыми явно не сулило никому ничего хорошего.

— Иван Иванович, — окликнул я мастера часовых единоборств, пытаясь отвлечь его от эффектной тренировки. — Иван Иванович, мне надо с вами поговорить!

— Бесполезно, Лев! — с непривычной жесткостью в голосе ответил он. — Я уже все сказал.

— Вы — да! А я — нет!

Похоже, эти слова неожиданно разозлили моего единственного доброжелателя в Обществе. Он очередной раз крутанул цепью и, резко дернув ее к себе, направил хронометр прямо на меня. Сверкнув перед самым лицом, часы атакующей птицей рванулись вниз и вонзились в землю строго посередине между моими черными тапками. Покончив с этой демонстрацией своего раздражения, Иван сделал шаг ко мне и тихим, но внятным шепотом стал выговаривать все, что у него наболело:

— Вот что, Лев, прежде чем ты откроешь рот, я тоже тебе кое-что выскажу. Ценю твое желание принять участие в этой спасательной экспедиции, но, несмотря на все твои старания, стойкость и доброту, мне приходится признать: ты последний человек, с которым бы я хотел оказаться в критической ситуации. Прости, тебе неприятно это слышать, а мне неприятно это говорить. Но ты меня вынудил. Согласен, я сам предложил тебе войти в наше Общество. Я думал, что твоя врожденная способность попадать в неприятности может послужить нам на пользу. Однако все, что ты сделал на сегодняшний день, практически привело нас к катастрофе. ВЧК и Общество давно враждуют между собой. Мы — филантропы и романтики. Они — прагматики и реалисты. Мы готовы жертвовать собой, чтобы спасти любое магическое существо. Они видят в волшебстве лишь угрозу и опасность для обыденного мира. К счастью, кроме ВЧК, на земле существует еще несколько организаций, с которыми комиссии приходится считаться. Поэтому до сегодняшнего дня нам совместными усилиями удавалось ее сдерживать. Пропажа Белки сильно подорвала наши позиции. Но теперь, после того как сотрудник защитников нарушил правила обращения с магическими преступниками, способствовал массовому побегу из закрытого поселения и наконец совершил вооруженное нападение на работников ВЧК, у них просто развязаны руки. Я знаю, что все это ты сделал, так сказать, из лучших побуждений, но результат твоих неудач оказался попросту фатальным. Поэтому мне не остается ничего другого, как отправить тебя под присмотром ребят в Москву, где ты, надеюсь, не сможешь испортить ситуацию еще больше. Ну что, все еще хочешь попросить взять тебя с собой?

Я не ответил. Мне вообще нечего было сказать. Единственным, что вертелось у меня голове, был вопрос: «За что?» Но я скорее откусил бы себе язык, чем произнес эти слова вслух. Самым ужасным оказалось то, что где-то по большому счету Иван был прав. Конечно, я мог привести ему старый как мир аргумент: «Иван, ты сам Дурак!» — но сути бы это не изменило. Меня взяли на службу таким, каков я есть, чтобы мои неудачи принесли кому-нибудь пользу. Однако мне удалось выступить королем всех мировых обломов, и моя невезучесть перевесила все разнообразные качества и достоинства известных мне защитников. Так что, вполне естественно, что Иван больше не желал иметь со мной дела. Оставалась только одна проблема: когда я обращался к Дураку, мне вовсе не хотелось убеждать его взять меня с собой. Напротив, я просто хотел сообщить ему, что Кощей выпустил нашу Белку на той стороне. И именно там ее следует искать. Я попытался разлепить губы, но от всего услышанного у меня во рту разом пересохло, в голове помутилось, и я понял, что ничего внятного мне сейчас произнести не удастся. Поэтому просто повернулся к Ивану спиной и, шатаясь, побрел в сторону ковра. Там оказались Дима с Ханом.