Вечера с мистером Муллинером - Пелам Вудхаус

Едва он приоткрыл дверь, как его оглушили звуки разгневанного голоса, в котором он узнал голос лорда Брангболтона.

– Я называю это дьявольской подлостью, – говорил его сиятельство визгливым тенорком.

Сэр Джаспер замер в полном недоумении. Его гостеприимный хозяин сэр Саттон Хартли-Веспинг был прижат к стене, и лорд Брангболтон, тыча его в манишку ритмично двигающимся указательным пальцем, явно пребывал в сладостном процессе высказывания всего начистоту.

– Что случилось? – спросил финансист.

– Я скажу вам, что случилось! – вскричал лорд Брангболтон. – Этот сукин сын дошел до того, что нанял сыщика следить за своими гостями! Типчика по фамилии Муллинер. Вот оно, – сказал он с горечью, – вот оно, наше хваленое британское гостеприимство. Проклятие! – продолжал он, все еще тыча баронета вокруг булавки с огромным солитером. – Я называю это гнусной подлостью. Если я приглашаю погостить у меня приятелей, то, естественно, приковываю цепочкой щетки для волос и приказываю дворецкому ежевечерне пересчитывать серебряные ложки, но мне и в голову не пришло бы зайти так далеко, чтобы нанять мерзкого сыщика. Как-никак существует кодекс чести, noblesse, говорю я, oblige^[2], а? а?

– Но послушайте! – молил баронет. – Сколько раз мне повторять, что я был вынужден пригласить этого типа. Я подумал, что он меня не выдаст, если откушает моего хлеба-соли.

– То есть как не выдаст?

Сэр Саттон закашлялся:

– Да так, пустячок. Ничего важного. Тем не менее он, бесспорно, мог поставить меня в неловкое положение, если бы захотел. А потому, когда я взглянул на него и увидел, что он улыбается мне этой жуткой многозначительной улыбкой…

Сэр Джаспер Эдлтон испустил краткий вопль:

– Улыбается? Вы сказали: улыбается?

– Вот именно, улыбается, – ответил баронет. – Одной из тех улыбочек, которые словно пронзают вас насквозь и озаряют вашу внутреннюю сущность, будто лучом прожектора.

Сэр Джаспер снова охнул:

– А этот типчик, этот улыбчивый типчик – он такой высокий худой брюнет?

– Да. За обедом он сидел напротив вас.

– И он сыщик?

– Да, – сказал лорд Брангболтон. – Самый проницательный и въедливый сыщик, – добавил он угрюмо, – из всех, какие встречались мне на жизненном пути. То, как он отыскал мое мыло… По-моему, он наделен каким-то шестым чувством, если вы меня понимаете, разрази его гром. Ненавижу сыщиков, – добавил он с дрожью в голосе. – У меня от них мурашки по коже бегают. А этот хочет жениться на моей дочери Миллисент – хватает же наглости!

– Увидимся попозже, – сказал сэр Джаспер, одним прыжком вылетел из курительной и бросился к террасе. Он почувствовал, что нельзя терять ни секунды. Пока он несся галопом вперед, его багровая физиономия приобретала пепельный оттенок и все больше искажалась. Одной рукой он выудил из внутреннего кармана чековую книжку, другой – из брючного кармана – авторучку.

Когда финансист разыскал Адриана, тот чувствовал себя уже значительно лучше. Он благословлял день, когда обратился за советом к специалисту. Он чувствовал, что тот воистину знаток своего дела. Пусть от улыбки побаливали мышцы щек, но она несомненно прекращала муки диспепсии.

За несколько минут до того, как сэр Джаспер, размахивая чековой книжкой и авторучкой, вылетел на террасу, Адриан дал своему лицу передышку. Но затем боль в щеках поутихла, и он счел, что благоразумие требует продолжить лечение. А потому поспешающий к нему финансист был встречен улыбкой до того многозначительной, до того намекающей, что замер на месте и на миг лишился языка.

– А, вот вы где! – заговорил он, когда пришел в себя. – Не могу ли я побеседовать с вами наедине, мистер Муллинер?

Адриан кивнул, сияя улыбкой. Финансист ухватил его за рукав и повел вдоль террасы. Он дышал довольно тяжело.

– Я все обдумал, – сказал он, – и пришел к выводу, что вы правы.

– Прав? – переспросил Адриан.

– Относительно моего брака. Ничего хорошего он не сулит.

– Да?

– Абсолютно. Нелепость! Теперь я это вижу. Я слишком стар для этой девушки.

– Да.

– Слишком лыс.

– Вот именно.

– И слишком толст.

– Слишком, слишком толсты, – согласился Адриан.

Такая внезапная перемена его озадачила, но тем не менее слова финансиста звучали в его ушах музыкой. Каждый слог, произносимый О.Б.И., заставлял сердце подпрыгивать в его груди резвым ягненочком на весеннем лугу, и губы Адриана изогнулись в улыбке.

Увидев ее, сэр Джаспер отпрянул, как испуганная лошадь. Он лихорадочно погладил Адриана по рукаву.

– А потому, – сказал он, – я решил последовать вашему совету и – если воспользоваться вашим выражением – воздержаться.

– Ничего лучшего вы не могли бы придумать, – сердечно отозвался Адриан.

– Если я при таких обстоятельствах останусь в Англии, – продолжал сэр Джаспер, – могут возникнуть неприятности. А потому я намерен немедленно без шума перебраться в какое-нибудь отдаленное место – скажем, в Южную Америку? Как вы думаете, я поступлю правильно? – спросил он, встряхнув чековой книжкой.

– Сугубо правильно, – сказал Адриан.

– Вы никому не упомяните про этот мой планчик? Вы сохраните его в секрете? Если, например, кто-нибудь из ваших закадычных друзей в Скотленд-Ярде выразит интерес к месту моего пребывания, вы сошлетесь на неосведомленность?

– Безусловно.

– Превосходно! – сказал сэр Джаспер с облегчением. – А теперь еще одно. Я понял из слов Брангболтона, что вы хотели бы сами вступить в брак с леди Миллисент. А поскольку к тому времени я буду в… ну, в Каллао, это место напрашивается как-то само собой, так я бы хотел вручить вам мой маленький свадебный подарок незамедлительно.

Он начал торопливо царапать в чековой книжке, вырвал листок и вручил Адриану.

– Помните! – воскликнул он. – Никому ни слова!

– Всеконечно, – сказал Адриан.

Он смотрел, как финансист унесся в сторону гаража, сожалея, что столь несправедливо осудил человека, несомненно во многих отношениях достойнейшего. Вскоре шум мотора возвестил, что тот отправился в дорогу. Радуясь, что хотя бы одна помеха на пути к его счастью исчезла, Адриан неторопливо вернулся в дом, посмотреть, чем занимаются остальные.

Взору его, когда он забрел в библиотеку, предстала мирная, идиллическая картина. Хотя некоторые члены общества высказали желание сыграть робберок-другой в бридж, верх остался за лордом Брангболтоном, который собрал их за маленьким столиком и теперь знакомил с «персидскими монархами», своей любимой игрой.

– Очень просто, черт побери, – говорил он. – Берете колоду и снимаете. Ставите, ну, скажем, десять фунтов, что снимете карту старше, чем типчик, который играет против вас. И если так, то выиграли вы, черт побери. А если нет, то выиграл тот типчик. Все ясно? А? а?