Радость поутру - Пэлем Грэнвил Вудхауз

– От подмышки до подмышки.

– Большими белыми буквами?

– Огромными белыми буквами. Я жду объяснения, Фитлуорт, – холодно добавил я.

Нобби отозвалась с горячностью:

– Объяснение могу дать я! Боко в очередной раз свалял полнейшего дурака.

Съежившись под ее пламенным взором, несчастный попытался все отрицать:

– Это неправда, дорогая! Клянусь!

– Ну, ну, Боко, к чему спорить? – строго проговорил я. У меня не было желания втаптывать его в грязь, его так и так ждала расплата за грехи. – Костюмы Кавалера времен Стюартов и сиреневого Пьеро – если верить твоим словам – превратились, будучи под твоим надзором, в одну футбольную форму, принадлежащую, как видно, какому-то спортсмену, играющему в команде «Юных правонарушителей», если такая команда вообще существует. Кто-то совершил ошибку, и все улики показывают на тебя.

Боко плюхнулся в кресло и сидел, спрятав лицо в ладони. Но тут он вдруг взвизгнул и поднял голову.

– Это Китекэт! – закричал он. – Я все понял. Это его работа. Понимаешь, перед тем как отправиться в обратный путь, – попытался объяснить он, для чего заглянул было в глаза Нобби, но тут же снова потупился, – я заскочил в «Трутни» промочить горло на дорогу. Там оказался Китекэт Поттер-Перебрайт. Мы разговорились, и выяснилось, что он тоже едет сегодня на маскарад. Мы поболтали о том о сем, потом он смотрит на часы: он опаздывает на поезд, ну, он и припустил со всех ног. И понятно, что произошло. Окосев от спешки, он по ошибке обменял свой чемодан на мой. И если вы будете утверждать, что это моя вина, – заключил Боко на повышенных тонах, – то могу только сказать, что, значит, в мире нет справедливости и нет никакого проку быть чистым, как стеклышко.

Он обращался к нашим добрым чувствам, и эти его слова возымели действие. Нобби бросилась ему на шею, приговаривая что-то в самых ласковых выражениях, и даже я не мог не признать, что он тут скорее обиженная сторона.

– Впрочем, ничего страшного, – сразу же воспрял духом Боко. – Мы с Китекэтом примерно одинакового сложения, я могу носить его размер. Конечно, я бы предпочел не показываться на глаза всего Ист-Уайбли в образе «Юного правонарушителя», но, понятно, сейчас не приходится быть особенно разборчивым. Да, я его беру.

Я вынужден был обратить его внимание на одно обстоятельство, которое он, похоже, упустил.

– А как же я? – спрашиваю. – Я же тоже должен быть там, чтобы проложить тебе путь к сердцу дяди Перси. Немало надо будет нажужжать ему в уши, прежде чем появится смысл тебе к нему приближаться. Если на этом гульбище не окажется меня, то и ты можешь преспокойно сидеть дома.

Слова мои, как я и думал, произвели сильное впечатление. Нобби в отчаянии поперхнулась, словно щенок бульдога, подавившийся каучуковой косточкой, а Боко с горестным проклятием признал, что об этом он не подумал.

– Подумай теперь, – посоветовал ему я. – Или еще лучше, – добавил я, увидев, что открывается дверь, – спроси у Дживса, что он думает по этому поводу. Вы, наверное, сможете что-нибудь предложить, Дживс?

– Сэр?

– На нашем пути возникла заковыка, по воле Господа мы недосчитались одного костюма, – объяснил я. – И, сказать честно, не знаем, как быть.

Дживс поставил на стол поднос с чаем и почтительно слушал, пока мы излагали ему положение дел.

– Можно мне немного погулять, сэр, и все обдумать? – спросил он, когда мы умолкли.

– Конечно, Дживс, – ответил я, пряча разочарование, я-то надеялся, что он сразу же предложит выход. – Ступайте погуляйте немного, если хотите. Вы найдете нас здесь, когда вернетесь.

Он скрылся, а мы затеяли неформальные дебаты, в которых надежда в общем-то блистала своим отсутствием. От понимания трех таких проницательных людей, как мы, не могло укрыться, что самым уязвимым в нашем положении был фактор времени. Шел уже шестой час вечера, и это полностью исключало возможность еще одной молниеносной поездки в столицу с повторным заходом в заведение братьев Коген. Как ни усердствуют эти коммерсанты в исполнении взятой ими на себя обязанности снабжать публику одеждой, все же наступает время суток, когда и они бьют отбой и закрывают ставни. Даже если нестись всю дорогу от «Бампли-Холла» с превышением скорости, все равно успеть туда физически невозможно – братья и вся армия их помощников уже разъедутся по своим жилищам, чтобы предаться отдыху с хорошей книжкой в руках.

Относительно же того, чтобы разжиться каким-либо подобием маскарадного костюма в Стипл-Бампли, это, по нашему общему мнению, было совершенно исключено. В начале рассказа я дал краткое описание названной деревни, она изобиловала домиками в белых облаках жимолости и краснощекими поселянами – но и все. Имелась там одна-единственная лавочка, напротив водоразборной колонки прошлого века, но она, снабдив вас шпагатом, розовыми леденцами, куском бекона, консервами и старым «Календарем Мура», больше ни на что не была способна.

Короче говоря, куда ни кинь, положение представлялось довольно беспросветным. Вы поймете, насколько непродуктивно мы ломали голову, если я скажу, что самым, может быть, удачным из всех выдвинутых было предложение Боко, чтобы я разделся догола, обмазался сапожной ваксой и обмотался набедренной повязкой, и в таком виде отправился на маскарад, изображая вождя зулусов. Но тут отворилась дверь, и Дживс опять оказался среди нас.

Один вид этого человека, с головой девятого размера, обладал свойством в трудную минуту вырывать смотрящего из бездны отчаяния. Хоть Здравый Смысл и говорил нам, что ничего спасительного даже и от него сейчас ждать уже не приходится, мы встретили его нетерпеливыми восклицаниями.

– Ну? – сказал я.

– Ну? Ну? – сказали Боко и Нобби.

– Как успехи? – спросил я. Он величаво наклонил голову.

– Успехи есть, сэр, Я счастлив сообщить, что сумел найти для вас выход из создавшегося трудного положения.

– Вот это да! – воскликнула Нобби, потрясенная до глубины души.

– Ух ты! – воскликнул Боко, потрясенный в равной мере.

– Ну и ну! – издал возглас и я, испытывая те же чувства. – Неужели? Вот уж не думал! А ты, Боко?

– И я не думал.

– А ты, Нобби?

– Никогда!

– И тем не менее – вот. Такой уж он человек, Дживс. Где другие скребут в затылке и рвут на себе волосы, он действует. Наполеон тоже был в таком роде.

Боко затряс башкой.

– Где Наполеону до Дживса!

– Это все равно как поставить на посредственную лошадку против классического однолетка, – поддержала его Нобби.

– У Наполеона тоже были минуты удачи, – возразил я.

– Крайне скромного масштаба в сравнении с Дживсом, – не согласился Боко. – Ничего не имею против Наполеона, но не представляю себе, как бы он вышел на улицу в Стипл-Бампли в половине шестого вечера и вернулся десять минут спустя с маскарадным костюмом. Ведь именно таково ваше достижение, Дживс?